Вскоре все было кончено. Рядом с постом и на асфальте валялись шесть подплывавших кровью нацгвардейцев, на бруствере — прошитый очередью гранатометчик, а в кювете, прижимая руки к животу с пузырящимися оттуда кишками, смертно икал ещё один, с шевронами сотника на мундире.
Не обошлись без потерь и разведчики. В ходе скоротечного боя ответной очередью с блокпоста был убит один из ополченцев Чечена, а второй легко ранен в ногу.
— М-да, — подойдя к кювету, присел на корточки перед мертвым сотником Шалимов. — А их командир того, кончился.
И сплюнул на землю. В это время из проема укрепления появился Свергун, волокущий за шиворот бородача в натовском камуфляже.
— Заховался под нары гад! — подтащил пленного к снаряжающему патронами магазин Шубину.
— А вот это его винторез, — сказал подошедший вслед за ними боец, демонстрируя зарубежного образца винтовку со снайперским прицелом.
— Кто такой? — вщелкнул магазин в приемник автомата майор. — Отвечать! Быстро!
Затравленно озираясь, бородач что-то забормотал по-английски.
— Так он наемник, тварь! — ощерился боец и саданул пленного кулаком по морде.
— Нье убивайт! — пустив из сопатки кровь, рухнул тот на колени. — Я ест комбатант!
И зашелся в плаче.
— Сука ты, а не комбатант, — сузил глаза Шубин. — Так, парни, этого в машину, быстро собрать оружие, уходим!
К следующей ночи ДРГ была в лесном урочище под Старобельском, где остановилась на отдых. В этом месте, хорошо укрытом от посторонних глаз, у разведчиков был небольшой схрон, в котором хранились пара бочек горючего, боеприпасы и немного продуктов.
Вскоре на окруженной деревьями поляне, у родника трещал небольшой костер, где на железном тагане в ведре закипал кулеш, приправленный салом. Наскоро похлебав горячего и выставив охранение, группа завалилась спать, а майор, оставшись у затухающего огня, извлек из планшета листок кальки, развернул и стал рассматривать.
Там были отображены улицы и дома села Запорожское, где ему следовало встретиться с осведомителем и получить у того план укрепрайона, строящегося оккупантами в Старобельске, а заодно сведения о точных местах их дислокации и численности.
Ранним утром, как только начало светать, группа похоронила погибшего бойца в выкопанной под старым кленом могиле, потом, с минуту помолчав, все направились к бронетранспортеру.
— Как с боезапасом и горючим? — поинтересовался Шубин у протирающего тряпкой пыльный триплекс Веселова.
— Первого в наличии полбыка[113], горючего под завязку, товарищ майор, — оторвался тот от дела.
— Добро, — кивнул Шубин, после чего назначил, кто вместе с ним пойдет в Запорожское. Такими стали Шалимов и один из ополченцев. Он раньше, как выразился сам, «приймачил тут у одной молодычки», хорошо знал подходы к селу и кой-кого из местных.
— Александр Иванович, возьмите и меня, — попросил майора Ионаш. — А то у нас с Генкой все бэтээр да пулемет. Хочется живого дела.
Племянника Шубин не выделял из других, жучил, когда надо, и был, в принципе, доволен парнем. Серега, как и его приятель, был не трус, с желанием участвовал в боях и ходил в поиски, но относился к войне как к игре, что не особенно радовало майора. По-видимому, сказывалось его братковское прошлое. Не иначе.
— Добро, — немного подумав, сказал он. — Тогда ты, Валера, останешься.
— Хорошо, — кивнул прапорщик.
Чуть позже, с Примаком во главе, которого ополченцы так и звали, все трое шли по тропинке на лесистом склоне в сторону села. У майора с Примаком на груди висели автоматы, Серега прихватил снайперскую винтовку.
Когда группа поднялась из ложбины наверх, где в километре впереди среди высоких тополей белели первые хаты, Шубин оставил племянника в засаде в кустах, приказав тому внимательно наблюдать за обстановкой, а они с Примаком короткими перебежками достигли крайней, с густым вишняком усадьбы и скрылись между деревьями.
Разведчиков не было примерно час, а потом где-то в центре села хлопнул выстрел, следом стрекотнул автомат. Коротко и глухо.
— Вляпались! — пронеслось в голове, и Серега хотел рвануть на помощь. Но потом одумался, щелкнул затвором и прильнул к прицелу. Окуляр приблизил зелень садов, крыши домов и пыльную дорогу меж ними.
Затем в вишеннике колыхнулись ветки, из него выскользнули две фигуры и ходко побежали в сторону Сереги. Когда Шубин с Примаком (а это были они) были метрах в ста от засады, на дороге появились ещё трое. Первый из которых заорал: «Стой!», а остальные стали палить по бегущим из автоматов.