В Чутино отпускники вернулись под вечер. Усталые, но довольные.
— Где это вас так долго носило? — спросила Оксана, пригласив Юрия с Серегой на ужин. — Мы уж заждались.
— Да так, немного прогулялись, — улыбнулся Шубин.
— Ага, — добавил Свергун. — На свежем воздухе.
Отпуск пролетел как один день. Так всегда бывает у военных. Спустя положенное время УАЗ бодро катил по трассе на Луганск, из магнитолы тихо лилась песня.
— Как считаешь, Александр Иванович, все это надолго? — кивнул Свергун на степной простор, с плывущими в небе облаками.
— Хотелось, чтобы навсегда! — сказал тот.
И они снова замолчали.
тревожила душу старая песня.
Позывной «Грач»
Слышу голос из прекрасного далёка,
Голос утренний в серебряной росе,
Слышу голос, и манящая дорога,
Кружит голову, как в детстве карусель…
Глава 1. Друзья
— Кидаем, пацаны, — сказал Юрка, и они сбросили с плеч пятиметровый кусок кабеля в свинцовой оболочке. Потом, утерев с лиц пот, уселись рядом на траву под старым дубом. Генка достал из кармана сигарету, чиркнул спичкой и пустил по кругу. Все трое с наслаждением затянулись.
— Интересно, сколько за него получим? — толкнул ногой кабель Сашка.
— Гривен сто пятьдесят, может, чуть меньше, — прикинул на глаз Юрка.
Все трое дружили, жили на соседних улицах и ходили в одну школу. Этой весной перешли в девятый класс.
Юрка носил фамилию Грачёв. Был выше друзей на голову, жилистым и смуглым. Уличное прозвище — Грач. По натуре задиристый и не робкого десятка. Единственный в школе прыгал ласточкой в воду с самой высокой вышки на Павловском ставке[120] и на спор мог сходить ночью на кладбище. А ещё каждое утро, дома, по десятку раз выжимал пудовую гирю и подтягивался в саду на турнике.
Второй из ребят — Сашка Гриценко, приземистый крепыш годом старше, имел кличку Сивый. Характером спокойный, но вспыльчивый и с хитринкой. А ещё упрямый, из тех о ком говорят «хоть кол на голове теши».
Последнего, худенького и с раскосыми глазами Генку Ван-фа, оба звали Китайцем. Тот не возражал. Его предки во время революции 1917-го приехали из Китая на Донбасс, активно участвовали в Гражданской войне на стороне красных, а впоследствии здесь и остались, работая на шахтах. В отличие от приятелей Генка был добряк, а ещё большой мечтатель.
— Давайте искупнемся, — почесал облупившийся нос Сашка.
— Умная мысля, — отщелкнул в сторону обжегший пальцы бычок Юрка.
Ребята стащили выцветшие футболки с шортами, сбросили резиновые шлепки и замелькали пятками к ставку.
С неба вовсю жарило июльское солнце, но вода была прохладная, на дне били ключи. Ставок звался «Менжинским», по имени шахты, руины которой примыкали к балке. Там, в трансформаторной подстанции, друзья и добыли кабель.
Минут двадцать они плавали, ныряли и играли «в жука».
Потом загорали на теплом песке, глядя, как в небе плывут лёгкие облака.
— Жрать хочется, — прервал молчание Генка. — Айда сдадим металл.
— Айда, — откликнулись остальные.
Встав и отряхнувшись, вернулись к дубу. Одевшись и взвалив на плечи ношу, потопали через территорию шахты. От неё остался высокий, уходящий в небо террикон, два наполовину разобранных копра[121] да пустые коробки зданий.
Еще до рождения ребят здесь под землей добывали уголь их деды. В то время, по рассказам взрослых, все жили в стране, звавшейся СССР. В ней было пятнадцать союзных республик. Потом Союз распался. Та, где обитали теперь, называлась Украиной. На национальном языке «Незалежной». Его, кстати, знал только Сашка, родители которого были из Полтавы. Юрка с Генкой едва понимали.
С пятого класса ребят учили истории их нового государства. Она впечатляла. Как оказалось, первыми людьми на Земле были укры, от которых пошли все другие народы. Они же изобрели порох и бумагу, а ещё выкопали Черное море.
На самом деле то была ложь. Деды с бабушками и родители, учившиеся в советских школах, рассказывали совсем другое. Если что древние укры и придумали, то только гопак да самогон.
121
Копёр — строительная машина, предназначенная для подъёма, установки сваи на точку погружения, корректировки, погружения сваи в грунт с помощью погружателя.