Миновав шахтные развалины, выбрались на разбитую асфальтную дорогу, обсаженную с двух сторон пирамидальными тополями, а с неё на городскую окраину, застроенную одно- и двухэтажными домами, окруженными палисадниками. Свернули в ближайший переулок. Он заканчивался широко открытыми воротами с вывеской над ними «Пункт приема металла».
Навстречу вырулил груженый КамАЗ, обождав пока уляжется пыль, вошли на окруженную высоким забором обширную площадку. На ней высились кучи всевозможного железа, начиная от рельсов, труб, швеллеров и заканчивая старой бытовой техникой. Среди всего этого копались несколько рабочих. В центре стоял автокран, рядом платформенные весы для металлолома.
Оттуда к пацанам неспешно шел загорелый мужик лет сорока, в кроссовках, джинсах и майке с надписью на груди «Marlboro».
— Принимай, дядь Жень, — сказал Юрка, когда остановился рядом, и друзья сбросили ношу на землю.
— Где взяли? — критически оглядел кабель.
— На старой подстанции.
— Там ещё есть?
— Нету.
— Ладно, — достал из кармана калькулятор и потыкал в него пальцем. — Сто сорок гривен пойдет?
— Пойдет, — согласились ребята.
Дядя Женя вынул пачку купюр с изображением Мазепы[122], отсчитав, протянул Юрке.
— Как там батька?
— Ничего, — Юрка сунул в шорты деньги. — Работает.
— Передавай привет.
— Обязательно, — кивнул чубом, и тройка направилась обратно.
Вскоре они шли через центр города, носившего имя Первомайск.
По меркам Донбасса он считался немалым. Население составляло за пятьдесят тысяч. В годы советской власти процветал и расстраивался. Кроме одноименного угольного объединения, состоявшего из шести крупных шахт, в нем имелись несколько заводов, обогатительная и обувная фабрики, строительное управление, три автопредприятия и другие организации.
Жилой сектор включал в себя два современных квартала высоток и старую часть, застроенную добротными, утопающими в садах домами. На юго-востоке город омывала река Лугань, с автомобильным мостом над нею, с остальных сторон примыкали волнистые степи. Тут и там в них синели терриконы.
Оставив позади площадь с белым зданием администрации, над которой развевался желто-голубой флаг, а в центре высился монумент Ленину, вскоре вышли к автовокзалу, рядом с которым находился городской рынок. Выстроен он был в стиле старинной русской сказки, с резными деревянными воротами, таким же палисадом с башенками по углам и знал лучшие времена.
Теперь большинство магазинов с павильонами пустовали, торговля шла вяло. Продавали в основном продукты питания, недорогую одежду и другое, по мелочам. В частной пекарне друзья купили горячих пирожков с ливером, в киоске — по пакету молока. Усевшись в тени на одном из пустых прилавков, утолили голод.
— Ну че? Теперь по домам? — бросил в урну пустой пакет Юрка. — А в четыре встречаемся на Луганке.
— Заметано, — остальные сделали то же самое.
Спрыгнув с прилавка, вышли за ворота и расстались.
Генка с Сашкой направились к девятиэтажкам за автовокзалом, Юрка, обойдя рынок, пошагал вниз по улице, блестевшей асфальтом.
Миновав закрытое профессионально-техническое училище (раньше в городе таких было три) и дышавшее на ладан пассажирское АТП, остановился у киоска с мороженым. В нем купил два пломбира и свернул в переулок, обсаженный каштанами.
Там стояли итээровские дома из силикатного кирпича. Каждый на две семьи, с небольшими приусадебными участками.
В советские времена половину такого получил его дед. Теперь, вместе с бабушкой, они жили в селе Нижнем на Северском Донце в получасе езды от города. Левую половину дома из трех комнат занимала семья сына.
Толкнув врезанную в ворота калитку, Юрка вошел во двор. Сверху по всей длине он был затенен шпалерой винограда с ещё зелеными кистями. В конце стоял капитальный гараж, сбоку — летняя кухня, за ней сарай.
— Братик вернулся! — выскочила из цветущего палисадника девочка лет пяти. Худенькая и с косичками.
— Держи, егоза. — Юрка протянул мороженое. Она осторожно взяла в руки угощение.
На звуки голосов из летней кухни появилась миловидная женщина лет тридцати, в летнем сарафане.
— А это тебе, мама, — подойдя к ней, Юрка вручил второе мороженое. — И еще, — достав деньги, передал ей.
— Откуда? — высоко подняла брови мать.
— Нашли и сдали цветной лом.
— Добытчик ты мой, — потрепала его по вихрам. — Иди обедай.
— Я поел. Купили с пацанами на базаре пирожков и молока.
122
Иван Степанович Мазепа — малороссийский гетман Войска Запорожского и «обоих берегов Днепра».