— Ты знаешь наш язык, старик? — выпучил глаза Пирсон.
— Знаю, — последовал ответ. — А ещё французский и русский.
— Откуда?
— В молодости много путешествовал и тянулся к знаниям.
— Был в нашей стране? — поинтересовался Родригес.
— Да, там я окончил два курса Стэнфорда[30].
— А откуда знаешь русский?
— С шурави[31] воевал, — огладил бороду мулла. — Когда наш президент был полевым командиром.
— Ну и какие они солдаты?
— Лучше ваших, — блеснули щелки глаз. — Американцы убивают издалека, прячась от противника в укрытиях.
— Полегче, старик, — пробурчал Залесски. — Можешь нарваться на неприятность.
— Я хочу вам показать одного, — перебирая янтарь четок в руке, невозмутимо предложил мулла. — Если пожелаете.
— А почему нет? — переглянулись наемники, соглашаясь.
— В таком случае идите за мной, — поднялся на ноги старик, и все спустились с террасы.
Проследовав в дальнюю часть двора, группа остановилась перед глухой дверью, мулла отодвинул засов, и все оказались во втором, менее обширном, но с ещё более высокими стенами. У одной из них, за оградой из жердей, меланхолично жевали жвачку овцы, у другой высился глиняный тандыр[32], где две женщины в паранджах пекли хлеб, отойдя при приближении чужеземцев в сторону.
Мулла, покосившись на них, прошел в конец двора (гости за ним) и ступил на мощенную кирпичом площадку, в центре которой виднелась железная решетка. На её петлях висел замок, сбоку стояла прислоненная к стене лестница.
— Поглядите вниз, — предложил старик. — Вам будет интересно.
Гости обступили люк и наклонились. В лившихся сверху лучах солнца, рассеивающих полумрак, на дне бетонного колодца сидел мужчина с перевязанной тряпкой головой и в обрывках полевой формы. При звуках голоса муллы он поднял давно небритое лицо, злобно блеснув глазами.
— Этот кафир — советский капитан, — сказал старик. — Захвачен нами в бою, когда шурави выводили свои войска из Афганистана. Его и ещё троих таких же мы использовали для работы на полях в качестве сборщиков мака. Но три дня назад шурави сбежали, убив двух надсмотрщиков и захватив оружие. Всех друзей неверного (кивнул на капитана) мы отправили к Аллаху, его же снова пленили.
— И что теперь с русским будет? — разглядывая пленника, спросил Блад, а Родригес с Пирсоном выжидательно уставились на рассказчика.
— Как храброму воину мы предложили ему принять ислам. Он отказался, за что завтра будет забит камнями.
— Я бы с удовольствием на это взглянул, — растянул в улыбке губы Залесски. — Не люблю русских.
Спустя ещё пару часов президент с хозяином вернулись, и гости отбыли на вертолете в Кабул, тихо и без приключений.
А когда после ужина все четверо, прихлебывая пиво из банок, сражались в номере в покер, Блад поинтересовался у Залесски, за что тот не любит русских.
— Они бешеные звери, — отложил карты в сторону майор. — Расскажу вам одну историю. В середине восьмидесятых я был в группе военных инструкторов в Пакистане, где под Пешаваром, в кишлаке Бадабер, мы готовили боевиков-моджахедов для заброски в Афганистан. Там же помимо учебного центра с полигоном, казармами и складами оружия находился лагерь, где вместе с пленными афганцами содержались и русские, полтора десятка человек из так называемого ограниченного контингента. В основном офицеры и сержанты. С последними мы плотно работали, пытаясь обратить в ислам и заставить воевать на стороне талибов. Но в один из вечеров, когда охрана лагеря на плацу, совершая намаз, молилась Аллаху, они бесшумно сняли часовых, освободили аскеров[33] и, захватив склад с оружием, а к нему артиллерийскую установку, попытались прорваться в горы. На место прибыл нынешний президент, тогда он был одним из командующих у моджахедов, и восставшим предложили сдаться. В ответ те потребовали связи с советским посольством, а когда получили отказ, продолжили бой. Он шел двое суток, пока не применили тяжелую артиллерию. Пленных не было.
— Коммунистические фанатики, — выслушав рассказ, перетасовал карты Пирсон.
— У нас таких сволочей полно на Кубе, — протянул к нему руку Родригес.
— Да, интересно было бы с ними повоевать, — заявил Блад, включая пультом телевизор.
На следующий день вся четверка выехала в одну из афганских воинских частей, располагавшуюся в пригороде Кабула.
Ко времени описываемых событий падение режима Наджибуллы[34] и новый виток гражданской войны привели к развалу афганской регулярной армии. Оставшиеся от неё вооружение и техника были разделены между противоборствующими сторонами — Северным альянсом Масуда и Дустума с одной, а также отрядами талибов и Исламской партии Афганистана с другой стороны. Именно в это время Раббани сотоварищи, начал формировать национальную армию.
30
Стэнфордский университет — частный исследовательский университет в городе Стэнфорд (штат Калифорния, США).