Чуть позже вся семья сидела за столом в тени дома, с аппетитом поедая холодную окрошку, заправленную сметаной. За ней последовали молодой отварной картофель с тушеным кроликом и компот из черешни.
Во второй половине дня, когда жара чуть спала, женщины занялись грядками. Отец принялся налаживать барахливший водяной насос, а дед с внуком отправились на тракторе за травой. С разрешения Петра Ивановича Юрка сидел за рулем, уверенно управляясь с техникой.
Попыхивая из выхлопной трубы дымком, «Белорус» выехал со двора в проулок, оттуда на улицу и затарахтел по дороге, распугивая куриц. У последней хаты свернул к неглубокой балке, спустился вниз и через километр вырулил к заливному лугу. Дальше голубела река с наклонившимися над ней вербами, на лугу стояли копёшки скошенного пырея.
У крайней Юрка заглушил мотор, вместе с дедушкой выбрались из кабины. Достав из тележки пару вил и поплевав на руки, загрузили её с верхом.
— Деда, я искупнусь? — утер со лба пот Юрка.
— Искупнись, внучек, а я остыну в холодке, — согласно кивнул тот.
Вскоре внук плескался в текучей воде, а старик, попыхивал сигаретой в тени деревьев. Накупавшись и поныряв, Юрка уселся рядом с Петром Ивановичем. Помолчали.
— Пить-пить, — носились над рекой ласточки, высоко в небе кружил ястреб.
— Деда, правда, что мы из сербов? — нарушил тишину Юрка. — Мне как-то бабушка рассказывала.
— Правда.
— И откуда они тут взялись?
— Пришли служить в Россию лет триста назад, охраняли её южные рубежи. На берегах Донца основали военные поселения, называвшиеся Славяносербией. Мой дед с бабкой ещё знали язык, а вот я с сестрой — уже нет. Забыли.
— Интересно, — Юрка отогнал от лица жужжащего комара. — Так они были военные?
— Ну да. Два гусарских полка с семьями. Всех потом записали в казаки. Ну что, поехали назад? — Старик с кряхтением поднялся.
— Поехали. — Внук натянул футболку с шортами и сунул ноги в шлепки. Пошагали лугом к трактору. Вскоре он уже стрекотал обратно. За рулем теперь сидел дед. Внук пристроился сбоку.
Во дворе отец, закончивший возиться с насосом, быстро разгрузил тележку, расстелив траву вялиться на солнце.
— Это за лето уже четвертая, — довольно распушил усы дед. — Будет чем зимой кормить живность.
Когда солнце повисло у горизонта, а от реки потянуло свежестью, семья уселась ужинать. Теперь ели шкворчащую яичницу на сале и пышные оладьи, намазывая их вареньем и запивая горячим чаем. В стороне Джек лакал из миски чуть теплую овсянку.
Затем бабушка с матерью убрали со стола (Оксанка помогала) и ушли в хату. Дед с отцом, вынув сигареты, закурили.
— Какие будут планы на завтра, батя? — окутался дымом Николай.
— Трэба заменить два стояка в заборе, сгнили. А потом возьму у соседа лодку, сплаваем на тот берег. Пару дней назад прошел хороший дождь, люди говорят, что в лесу пошли опята.
Посидели ещё немного. На землю опустились сумерки, где-то в садах зацокал соловей. Замолчал, словно набираясь силы, и начал выводить трели. Все внимали.
— Неказистая вроде птаха, — оценил Петр Иванович. — А поет — душа радуется.
— Это точно, — сказал Юрка. — Жалко, в городе их нет.
— Зато стало полно воронья, — заметил отец. — Производство стоит, свалок и отходов меньше, а их целые стаи.
— По народным приметам, столько ворон к войне, — вздохнул дед. Остальные промолчали.
— Ну ладно, пора спать, — затушив окурок, дед встал и отправился в хату.
Сын с внуком ушли в сарай. Решили провести ночь на свежем воздухе. Там, на душистом сене, уже было расстелено рядно[130] с подушками, улеглись рядом. Вскоре оба засопели носами.
На следующее утро, после завтрака, мать с Оксанкой отправились на местный базарчик купить молока, а Петр Иванович — к соседу, за лодкой. Того звали Высочин, жил с бабкой, увлекался рыбалкой.
Отец с Юркой прихватив две плетеные корзины из сарая, спустились огородной стежкой к воде. Там был устроен невысокий примосток для полоскания белья. Минут через десять сверху по течению подошла плоскодонка, на веслах сидел дед.
Погрузились. Деда сменил отец и мощно погреб поперек течения.
В этом месте ширина реки достигала полусотни метров, берег приближался. В отличие от низменного левого он был высоким и обрывистым, с глинистыми склонами, и густо порос лесом.
Лодка ткнулась в песок, ступив за борт, вытащили ее из воды. По одной из промоин вскарабкались наверх, оказавшись среди деревьев. Здесь густо росли сосны и дубы, ясени с кленами, берест и дикие груши. Иногда встречались полянки с ландышами и ежевикой. Пахло сыростью.