Спустя час вверху громыхнула дверь, по ступеням спустились двое.
— Вставай, падло! — подошли к Юрке, уцепив подмышки, вытащили наружу.
Яркий свет ударил в глаза, Грач прижмурился. Толкая в спину автоматами, его повели к кирпичному, в два этажа зданию. Рядом стояли грузовики и бронетранспортеры. У одного, дымя сигаретами, весело гоготали несколько солдат.
Конвоиры с пленным поднялись на крыльцо, первый толкнул дверь. Прошли длинным коридором, остановились у одного из кабинетов. Старший постучал, изнутри глухо донеслось «да», Грача завели внутрь.
В кабинете с двумя окнами, под портретом Бандеры, за столом сидел мордастый человек в камуфляже с нашивками «Айдар». Сбоку, на продавленном диване, развалились ещё двое.
Конвоиры вышли, один из двоих на диване встал, поставил перед столом табурет — «сидай». Юрка подчинился.
— Призвыще та имъя, — поднял на него глаза мордастый.
— Сергей Полторак, — назвал Юрка вымышленную фамилию.
— Украинэць?
— Наполовину. Мать русская.
— Звидкиля?
— С Кировска.
— И давно воюеш за сэпаратистив?
— Недавно. Второй месяц.
Далее последовали вопросы, касающиеся подразделения, его дислокации, фамилий командиров и характера выполнявшегося задания. Юрка стал врать напропалую, азовец внимательно слушал.
Потом грохнул кулаком по столу: «Брэшэш, стэрво!» — и кивнул подручным.
Те, встав, подошли с двух сторон. Удар кулака смел пленника с табуретки. Принялись охаживать ногами. Юрка заорал благим матом:
— Я говорю правду!
Опять усадили, допрос продолжился. С перерывами на избиение длился час. Потом окровавленного парня утащили в подвал и спустили с лестницы. Допрашивали ещё день, но Грач упрямо повторял то, что сказал.
На третий день его с двумя арестантами — пожилым ополченцем с выколотыми глазами и молодой истерзанной женщиной — вывели наружу. Поставили у кирпичной стены во дворе, конвоиры передернули затворы, коротко хлестнули очереди. Ополченец с женщиной упали. Грач остался стоять.
Его снова отвели к мордастому. Результат допроса был, что и раньше.
После этого Грача оставили в покое и за все время дали кусок хлеба (раньше была только вода). Юрка съел хлеб и забылся кошмарным сном.
Утром снова загремели запоры:
— Полторак, на выхид!
Шаркая ногами и качаясь, он поднялся ступенями наверх. Там уже ждал армейский УАЗ. Юрку запихали в багажник, хлопнули дверцы. Ехали долго, пленного бросало из стороны в сторону, дважды останавливались на блокпостах.
Когда отъезжали от последнего, Юрка увидел в заднее окошко бетонную стелу с метровыми буквами «Северодонецк». Миновав окраину, свернули к центру, вскоре остановились у кирпичной пятиэтажки с высокой оградой. Водитель просигналил, открылись железные ворота, зарулили на территорию.
— Выходь! — открыли конвоиры дверцу, и Юрку снова определили в подвал. Только теперь в одиночную камеру, с нарами, парашей и тусклой лампочкой под потолком. В углу имелся ржавый умывальник, из крана капала вода. Смыл с лица запекшуюся кровь, утерся подолом куртки и рухнул на тощий матрац.
Двое суток его никто не беспокоил. Раз в день открывалась кормушка, он получал миску баланды и кусок черняшки[133]. На третьи сутки его вывели из камеры и доставили на второй этаж. Там в кабинете сидел гражданский, чем-то похожий на учителя, задумчиво курил.
— Присаживайся, — кивнул Грачу на стул и отпустил охранника: — Жди за дверью.
Когда тот вышел, «учитель» раскрыл лежавшую на столе картонную папку и прочел:
— «Юрий Грачёв, позывной Грач. Боец 1-го казачьего полка имени Платова самопровозглашенной ЛНР. В ополчении с 2014-го. Идейный сепаратист». Что скажешь на это? — поднял на Юрку глаза.
Юрка отвел свои и напрягся.
— Не бойся, бить не будем. — «Учитель» выдул вверх струйку дыма. — Знаешь, кто я такой?
— Нет.
— Я майор Службы безопасности Украины Калюжный. Имею к тебе деловое предложение.
— Ложил я на него с прибором, — взглянул исподлобья Юрка.
— Не боишься смерти?
— Меня уже убивали, — скривил он губы.
— Так то тебя, а как насчет близких?
— Каких ещё близких?
— Матери и сестры. Вот их адрес, — кивнул «учитель» на папку и снова прочел: — «Город Ирмино, улица Косиора, дом 15». А отец твой погиб в Дебальцеве. — Он закрыл папку.
По спине Юрки проползли мурашки. Этот Калюжный знал все!
— Ну, так как насчет предложения? — затушил безопасник в пепельнице окурок.
— Слушаю, — с минуту помолчав, буркнул Юрка.