Кристина сознательно стремилась быть похожей на мальчика. Ходили упорные слухи о том, что королева – гермафродит. Это в свою очередь давало пищу к далеко идущим инсинуациям, которые Кристина даже не пыталась опровергнуть. Девушка часто спала в одной постели со своей фрейлиной-фавориткой, которую за красоту прозвала Беллой[31]. В те времена не считалось зазорным, если две незамужние девушки спят вместе, но королева не таясь намекала на то, что дело сном не ограничивается. Однажды королева смутила английского посланника, прошептав ему на ухо, что внутри Белла так же прекрасна, как снаружи.
В возрасте двадцати двух лет Кристина объявила, что никогда не выйдет замуж. Того же, кого все прочили ей в мужья, своего двоюродного брата Карла Густава, она объявила наследником престола. Быть может, она брала пример с Елизаветы Первой, английской королевы-девственницы, которая имела «сердце и характер короля». Еще будучи юной девушкой, Кристина зачитывалась ее биографиями. Само собой разумеется, это ее заявление только распалило слухи о предполагаемом лесбиянстве (бисексуальности) королевы. Впрочем, никаких доказательств каких-либо сексуальных отношений подобного свойства, за исключением брошенных ею невпопад фраз, не существует. Ее решение никогда не выходить замуж было, судя по всему, обусловлено скорее отвращением к сексу как таковому, чем неприязнью по отношению к мужчинам. Однажды Кристина написала: «Брак – лучшее лекарство от любви, а брачное ложе – ее могила».
Пока все судачили о странном поведении и неопределенной сексуальной ориентации королевы, никто не замечал по-настоящему тревожного интереса Кристины к католицизму. Подобно всем ее соотечественникам, ее воспитывали в духе лютеранства. Являясь королевой, Кристина формально была главой шведской Церкви. В те времена за принадлежность к католицизму «виновных» в Швеции ожидало изгнание, пытки или даже смертная казнь. Исключение не делалось даже для королевы, но Кристину это обстоятельство не пугало. Ее увлечение католицизмом объяснялось несколькими факторами. Так, многие из ученых, призванных ею ко двору, были католиками. Королева симпатизировала четкой иерархии католической Церкви и ее богатой педагогической традиции.
В то же самое время Кристине наскучило быть королевой. В 1650 году, в год, когда она объявила, что никогда не выйдет замуж, девушку официально короновали. Празднество пришлось отложить из-за того, что в казне не хватало денег. Но даже принимая поздравления, королева обдумывала возможность отречься от престола. Кристина ненавидела ограничения, которые возлагали на ее свободу обязанности монарха. Государственная казна обанкротилась, частично вследствие ее плохого управления. Люди страдали от голода, вызванного очень холодной зимой. Недовольство стилем ее правления распространилось и среди придворных, несмотря на то что Кристина не выносила никакой критики в свой адрес.
Неудивительно, что мысли об отречении приходили ей в голову, но, учитывая святую веру девушки в собственное величие, удивительным кажется то, что она воплотила их в жизнь. В 1653 году Кристина объявила о своем желании отречься от престола, но сохранить за собой титул королевы. О своих планах перейти в католицизм она помалкивала. Как ни странно, шведский парламент согласился со всеми ее требованиями, включая земельную собственность и немалый доход. Шестого июня 1654 года в замке Уппсáла состоялась церемония отречения.
Желание Кристины поскорее отделаться от трона было очевидным. Она уехала из Уппсалы в тот же день, даже не дождавшись окончания банкета по случаю коронации своего двоюродного брата. Направляясь в Данию, девушка надела на себя мужскую одежду, в которую главным образом и одевалась с тех пор, а также приказала обрить ей голову, нацепила мужской парик, а на бок повесила шпагу. «Наконец свободна! – как передают, воскликнула она. – Прочь из Швеции! Надеюсь, я никогда сюда больше не вернусь!»
Кристина могла бы торжественно отплыть на корабле, куда бы она ни пожелала, но девушка предпочла трястись в седле, глотая дорожную пыль. Такое поведение считалось несколько эпатажным для знатной дамы, но бывшая королева, казалось, избрала именно это своим modus operandi[32]. В своих странствиях Кристина добралась до Брюсселя, где перешла в католицизм. Отсюда она отправилась в Рим на первую аудиенцию к Папе. Девушка не утруждала себя полным отказом от лютеранства, что выливалось в не совсем благочестивом поведении. Так, к примеру, в ночь перехода в католицизм слышали, как она потешается над преосуществлением, несмотря на то что совсем недавно клялась его почитать. Кристина имела привычку разговаривать в Церкви. Ее любовь к живописи и скульптуре, изображающей голую натуру, тоже не особо вязалась с набожностью.