– Совсем нет.
– Не шептаться! – О'Мара ударил кулаком по столу. – Мы только что обсуждали твою судьбу, Дойл, – сказал он. – Есть две основные проблемы. Во-первых, ты упрямый, увертливый ублюдок, который не понимает, что для него лучше. Во-вторых, ты подстрелил одного из моих ребят, а это я не могу поощрять. За это придется заплатить.
Как только эти зловещие слова были произнесены, из кухни снова появился карлик с тарелкой французских тостов в руке. Он, не церемонясь, швырнул ее перед Дойлом, тарелка громко звякнула на полировке стола.
– Он похищает, – сказал Дойл, – и он же готовит. Мина хихикнула.
Карлик подошел к О'Маре с неким подобием поклона.
– Могу я говорить прямо, сэр? – спросил он.
О'Мара промолчал.
– Этот – самая настоящая головная боль, – сказал карлик. – Я бы его кокнул прямо сейчас и не тратил время на завтрак.
О'Мара выслушал это предложение, серьезно кивнув. Дойл съел несколько кусочков тостов, оказавшихся, кстати, очень вкусными, потом представил, как коротышка тыкает его носом в жидкое тесто, и отложил вилку.
– Как он, парень, которого я подстрелил? – спросил Дойл.
– Он освобожден от службы, – ответил О'Мара. – Он будет жить, но теперь не представляет для меня никакой пользы, а значит, то же, что мертв. Поэтому в итоге я потерял одного из высококвалифицированных стрелков, и кому-то придется его заменить. – Он махнул вилкой в направлении Дойла. – Вот как ты расплатишься со мной и выберешься отсюда на собственных ногах, сохранишь свой язык и свою шкуру. Слушай внимательно, есть небольшая работа. Я хочу, чтобы ты кое-кого для меня достал. Он непростой человек, очень непростой. Он имел смелость украсть мои деньги, и так совпало, что, впрочем, меня не удивляет, что его тоже зовут Дойл. Надеюсь, для тебя это роли не играет, потому что тебе, может быть, придется застрелить этого ублюдка.
– Дойл? – переспросил Дойл, его сердце забилось.
– Точно, – ответил О'Мара. – А того ли Дойла я взял для работы, посмотрим.
– Дай-ка я повторю, – сказал Дойл. – Ты хочешь, чтобы я нашел кого-то по имени Дойл и привез сюда, чтобы ты его убил.
– Сначала мы зададим ему пару вопросов, – сказал О'Мара. – Например, где мои деньги. Не волнуйся, найти его – наша забота. Мы не знаем, где он сегодня, но мы в курсе, куда он собирается завтра вечером. Все, что тебе нужно сделать, – это поехать и привезти его сюда. Я упрощу тебе задачу – пошлю с тобой пару моих ребят, они покажут дорогу.
Дойл смотрел в тарелку. Он чувствовал на себе взгляд Мины.
– Если откажешься, – продолжал О'Мара, – тебя убьют сегодня, сразу после завтрака. Если провалишь дело, или передумаешь, или пойдешь в полицию, тебя убьют позже, при первом удобном случае. Потом мы прикончим шлюху, которая работает в твоем баре, и в два счета выкупим твою дерьмовую дыру через суд. Короче говоря, если тебе удастся привезти сюда Дойла живым, я готов выписать чек на двести пятьдесят тысяч долларов за полную передачу прав собственности на твою землю. Не беспокойся, мы все сделаем аккуратно и законно, все документы будут идеально составлены моими адвокатами.
Король отопления и кондиционирования воздуха поднялся в полный рост. Он был невысок, но сила власти, которой он обладал, делала его огромным, так как не измерялась футами и дюймами.
Дойл медленно поднялся.
– Ты не можешь заставить меня продать свою собственность, – сказал он сквозь зубы. – Это незаконно.
О'Мара выдавил улыбку, больше похожую на дьявольскую усмешку.
– Ты и вправду забавный человек, – сказал он спокойно, что звучало более зловеще, чем все его угрозы. После этих слов Мина вскочила со стула и потащила Дойла вон из комнаты.
19
Они сидели на нижних ступенях, ожидая, пока Фини подгонит машину. Лабиринт, в котором держали Дойла, оказался массивным зданием в стиле модерн, со множеством мансардных окон и фронтонов. Построенное для какого-то родственника Рузвельтов в 1920-х годах, оно чем-то напоминало дома первых голландских поселенцев. Над подстриженными дубами и орешником голубело небо. Дойл думал о лете, об опьяняющем аромате лосьона для загара и запахе пива, о загорелых толпах отдыхающих, о том, что осталось сделать, чтобы подготовить площадку для гольфа к июню. В общем, обо всем, о чем теперь можно забыть.
Мина придвинулась ближе и взяла его за руку. На нем были щеголеватая итальянская спортивная куртка, новые штаны и туфли. Все это идеально ему подходило – любезность одного из головорезов О'Мары.
– Ты легко отделался, если тебе интересно мое мнение, – сказала она. – Одна пустяковая работа, и ты свободен.
– Отлично, – сказал Дойл, но не смог скрыть недовольство в голосе. – Дядя Бак построил эту площадку из ничего, на месте леса и болот, обливаясь потом, работая от зари до зари. У него был лишь солдатский билль и мечта о веселом гольфе. Если хочешь знать, это место – все, что у меня когда-либо было. Правда, я управлял рестораном в Испании, но на самом-то деле что я знаю о ресторанах? Этого хотела моя бывшая жена, и только. Я занимался лишь тем, что обслуживал бар и улыбался клиентам. И что? Теперь мне, судя по всему, придется просто так отдать свое имущество…
– Не надо, – Мина замотала головой.
– …коротышке гангстеру, к тому же гомику, и я еще должен радоваться?
– Жизнь – сложная штука, – сказала Мина, отпустив его руку. – И не очень безопасная. Посмотри на это по-другому – па мог бы сделать из тебя кошачьи консервы, и все еще может. Поэтому после того, как ты сделаешь то, что должен, и получишь деньги, я бы, на твоем месте, уехала куда-нибудь подальше. Ты не думал о Сан-Франциско?
– Никогда не слышал о таком месте, – ответил Дойл.
Теплый ветер шумел в верхушках деревьев, широкие дубовые листья казались на солнце неправдоподобно зелеными.
– Я всегда хотела поехать в Сан-Франциско, – задумчиво произнесла Мина. – С тех пор как посмотрела «Головокружение».[140] Никогда там не была.
– Скажи мне кое-что. – Он повернулся к Мине. – Я знаю, что это Америка и все такое, но как может один приезжий ирландский сукин сын подняться от отопления и кондиционирования воздуха до положения большой навозной кучи организованной преступности?
– Па не чудовище, знаешь ли, – тихо сказала Мина. – Он просто бизнесмен, которого требования рынка заставили пойти на жесткие меры. Преступники и капиталисты имеют много общего, я хорошо это поняла, учась в бизнес-школе. Что касается специальности, он учился на заочных курсах по наладке отопительного оборудования и кондиционеров в Нью-Йорке, когда приехал в Америку сорок лет назад, и с тех пор рвал задницу на работе каждый день. Еще вопросы есть?
– Да, а ты-то как получилась? Я в смысле его сексуальных пристрастий и вообще.
Мина вспыхнула.
– Обычным способом, – сказала она. – Не из пробирки, если ты об этом.
– А что с твоей матерью?
– Умерла, – глядя в сторону, сказала Мина. – Давным-давно.
Через секунду из громадного гаража с причудливыми фламандскими фронтонами, находившегося позади дома, выкатился черный «Мерседес-320» с мультяшными фарами и остановился перед крыльцом. За стеклами, тонированными под цвет плавящихся шин, ничего не было видно.
Мина поцеловала Дойла и протянула визитку с номером своего сотового, нацарапанным красными чернилами.
– Ну что ж, прощай, – сказала она. – Хотя не обязательно. Я бы все равно хотела поехать в Сан-Франциско.
Она отвернулась и пошла по ступеням обратно в дом. Фини вылез из «мерседеса», обошел его и, приглашая Дойла, открыл тяжелую дверь.
– Повезло чертову ублюдку, – пробормотал он сквозь зубы.
Но Дойл не считал, что ему повезло. Забравшись внутрь, он увидел Иисуса, скрючившегося на заднем сиденье, сердито смотревшего из жестких складок своего дождевика. Фини закрыл дверь, занял место водителя, и они тронулись в путь по длинной дороге мимо дубов, потом свернули на юг и поехали по узкому делавэрскому шоссе в Мэриленд, мимо птицеферм и маленьких бензоколонок. Всю дорогу до Виргинии они молчали.
140
Фильм режиссера Альфреда Хичкока (1958), действие которого разворачивается в Сан-Франциско.