Бармен расслабился.
– И как вы собираетесь вытащить его оттуда? – Он протянул Фини кружку пива.
– Как мы достанем того Дойла, решать этому Дойду, – сказал Фини. Он сделал большой глоток, вытер рот тыльной стороной ладони и стал медленно поворачиваться на стуле, пока не оказался лицом к Дойлу. – Вот твои инструкции, тупица, – ухмыльнулся он. – Повторять не буду, так что слушай в оба. Все очень просто: ты поднимаешься в VIP-ложу в вестибюле F, забираешь Дойла из ложи Грека и приводишь в бар. Это трудная часть твоего задания. Мне все равно, как ты это сделаешь, единственное условие – ублюдок должен быть живым, потому что сначала мы хотим задать ему пару вопросов. А теперь легкая часть задания. За этой дверью, – он указал на металлическую огнестойкую дверь на дальней стене, – коридор. В конце коридора лифт. Ты садишься с Дойлом в лифт и нажимаешь кнопку SB, то есть подвальный этаж. Там стоит машина, припаркованная у дальней стены возле мусорных баков, и в ней жду я. Ты суешь его в багажник, и мы едем обратно в «Пески», где нас встречает Иисус с полным комплектом своих инструментов, налаженных и готовых к работе.
– Инструментов? – переспросил Дойл.
– Точно, – сказал Фини. – Орудий его ремесла. Бормашины. Электрические хреновины, которые прицепляют к мошонке бедняги, чтобы он получил небольшой, но ощутимый удар током. Хирургические пилы… в общем, понятно. Иисус – долбаный эксперт. Настоящий умелец, правда, Шон?
Бармен кивнул.
– Что-то вроде одаренного идиота,[154] помешанного на пытках.
– А что будет потом? – спросил Дойл.
Фини усмехнулся, показав свои острые зубы.
– Потом мы зададим вопросы, получим ответы, которые проверим с помощью пары телефонных звонков, а когда все закончится, ты отвезешь его в одно место на заливе и прикончишь, как и задумано.
– Я? – спросил Дойл и судорожно сглотнул.
Фини сложил из большого и указательного пальцев пистолет.
– По-моему, лучше всего работает выстрел в затылок, – сказал он. – Но тебе, наверное, это уже известно, не так ли, Стрелок? Ты пустишь его поплавать, и мы вернемся в Делавэр.
– Отлично, – сказал Дойл. – По крайней мере, с доставкой на дом.
Бармен прокашлялся.
– Во всем этом есть одна загвоздка, – сказал он. – В ложе Грека сегодня список гостей, и они тщательно проверяют входящих, вот.
– Организация, – Фини поднял острый подбородок к потолку, словно обращаясь к кому-то, свисающему со звукоизолирующих плит. – Организация меня совершенно не волнует. Как я сказал, все в руках нашего друга Дойла. Этот человек известен, знаешь ли. С оружием управляется дьявольски быстро. Должен признаться, я видел его за работой. Помнишь беднягу Галлахера?
Бармен кивнул.
– Это наш приятель его прикончил.
Бармен мрачно взглянул на Дойла.
Дойл встал и схватился за край барной стойки, чтобы успокоить трясущиеся руки.
– Так как я его узнаю? – Он старался, чтобы голос звучал ровно и уверенно.
– Это просто, – сказал бармен. – Ты увидишь ирландца, грека и кучу негритят. Ирландца ты отличишь, это точно.
Фини сунул руку в карман куртки, снова вытащил пистолет, на этот раз «беретту» двадцать второго калибра, и осторожно положил на стойку.
– Тебе это может понадобиться, Стрелок, – сказал он.
Дойл посмотрел на пистолет, короткое дуло было направлено прямо на него. Он робко поднял его, взвесил в руке. Пистолет был легким и каким-то несерьезным – ничего общего с тяжелым и внушительным кольтом «уокер», который когда-то помог выиграть войну с Мексикой. Это было не оружие – просто злая маленькая смерть, изготовленная какими-то станками из металлического сплава, углерода и высокопрочного пластика. Орудие убийства, которое предпочитают наемные убийцы и трусы.
– Нет, спасибо, – сказал Дойл и положил пистолет обратно на стойку.
Фини и бармен переглянулись.
– И как же ты собираешься доставить сюда этого ублюдка? – спросил Фини.
– Вежливо попрошу.
4
Темнокожий дежурный у бархатного каната, сверяющий имена со списком, был настоящим верзилой – выше шести с половиной футов и примерно такой же ширины, причем это был не жир, а одни мускулы. Наверху этой груды, словно грейпфрут на метеозонде, пристроилась маленькая голова.
– Дай-ка догадаюсь, – сказал Дойл. – У тебя, наверное, кличка – Крошка.
Здоровяк шутку проигнорировал.
– Ваше имя.
– Дойл.
Здоровяк пробежал глазами список на планшете с зажимом, который держал в руке.
– Вы уже один раз проходили, мистер Дойл, – сказал он. – Я поставил крестик возле вашей фамилии.
– Так я снова захожу, – сказал Дойл.
Здоровяк попросил удостоверение, и Дойл достал просроченные испанские водительские права, где значился его адрес: Калле Меркадо, Малага. Здоровяк просмотрел каждую буковку.
– Вы мексиканец или вроде того? – спросил он, возвращая права.
– Вроде того.
– Должен предупредить вас, что там большинство за Флеминга. Маркус – наш парень. Постарайтесь не нарваться на неприятности.
– Понятно, – сказал Дойл, – спасибо за совет.
Он обогнул здоровяка, прошел за бархатный канат и заглянул в ложу для особо важных персон. Это оказалась большая комната, в которой одна стена была стеклянной и выходила на стадион. Ринг был далеко внизу, маленький, величиной с почтовую марку. Комната была заполнена зрителями, в основном темнокожими, но, несмотря на то что сказал бармен, Дойл увидел и несколько белых, и ни один из них не был явным ирландцем. Большинство зрителей прижались к стеклу, вперившись в один из экранов, подвешенных под куполом в центре стадиона и образующих куб размером с дом.
Прозвучал гонг, и начался третий раунд разогревающего поединка. Участники – гладкий темнокожий человек по имени Шабаз и бледно-розовый увалень Уилланд – совершенно не соответствовали друг другу. Дойл не особенно разбирался в боях, но мог сказать, что Уилланд, шатающийся, с опухшим лицом, был явно слабее. Шабаз танцевал вокруг него, нанося быстрые удары, управляя схваткой, выжидая, когда тот откроется, и бой будет выигран. Дойл постепенно пробрался в угол у окна, откуда мог лучше разглядеть толпу. Как ему найти Дойла в этом бардаке?
– Единственное, что удается белому, – не упасть, – говорил один из зрителей.
– Смотри, что делает Шаб, – сказал другой.
– Дерьмо, я бы сам мог уделать этого розового сукина сына, – ругнулся третий.
– Твоя мама могла бы уделать этого розового сукина сына, – вставил первый. – Причем держа руки за спиной.
– Посмотрел бы я на это, – сказал кто-то еще, смеясь. Невысокая, привлекательная негритянка в коротком узком платье из переливающейся ткани повернулась к Дойлу. Ростом она едва доходила ему до подбородка, и Дойл поймал себя на том, что смотрит в вырез ее платья, и ему нравится то, что он там видит. У нее была темная гладкая кожа и большие черные глаза лани.
– Что не так с вашими белыми парнями? – жеманно спросила она. – Не могут даже драться прилично.
– Ответ прост, – сказал Дойл. – Мы сдались.
– Рада слышать, что хоть один из вас это признал, – усмехнувшись, сказала шоколадка.
– Как вас зовут? – спросил Дойл.
Но в этот момент из толпы донесся крик, Дойл посмотрел вниз и увидел, что розовый муравей упал. Негритянка пронзительно завизжала и подпрыгнула на фут от земли. Тут же замедленный повтор на экранах показал роковой удар: поперечный, прямо в челюсть. Мышцы Шабаза блестят, изо рта Уилланда вместе с брызгами слюны летит загубник, и вот он падает взмыленной грудой.
– Семь! Восемь! Девять! – Голос рефери рокотал в динамиках. – Десять! – И «Арена солнечного побережья» взорвалась ревом, прокатившимся по всем окрестностям Билокси.
– Индоника Пинкни, – сказала женщина, когда рев затих. – Так меня зовут.
– Индоника, тебе знаком человек по имени Дойл? – спросил Дойл.
Индоника долго и пристально его рассматривала.
154