Ничто так не отчуждает человека от фундамента его инстинктов, как его способность учиться, представляющая собой стремление к постоянной трансформации человеческого поведения. Именно этой способности человек в первую очередь обязан изменением условий его существования и потребностью в переприспособлении, которого требует развитие цивилизации. Кроме того, она является основным источником тех многочисленных психических нарушений и трудностей, которые влечет за собой постепенный отрыв от инстинктивной основы, то есть утрата корней и отождествление с сознательным знанием самого себя, внимание к сознанию в ущерб бессознательному. Как следствие, современный человек знает себя лишь в той степени, в какой он может себя осознать, – способность, в значительной мере зависящая от условий окружающей среды, знание и контролирование которых требовали или предполагали определенные модификации его первоначальных инстинктивных наклонностей. Посему его сознание ориентируется главным образом на наблюдение и изучение окружающего мира, к особенностям которого он вынужден приспосабливать свои психические и технические возможности. Эта задача требует так много сил, а ее решение обещает такие преимущества, что человек забывает самого себя, теряя из виду свою инстинктивную природу и ставя собственное представление о самом себе на место своего подлинного существа. В результате он незаметно соскальзывает в умозрительный мир, в котором продукты его сознательной деятельности постепенно подменяют собой действительность.
Отрыв от инстинктивной природы неизбежно вовлекает цивилизованного человека в конфликт между сознанием и бессознательным, духом и природой, знанием и верой. Этот раскол становится патологическим в тот момент, когда сознание больше не может игнорировать или подавлять инстинктивную сторону. Скопление индивидов, оказавшихся в этом критическом состоянии, создает массовое движение, якобы борющееся за права угнетенных. В соответствии с преобладающей тенденцией сознания искать источник всех бед во внешнем мире, люди требуют политических и социальных изменений, которые, как предполагается, автоматически разрешат гораздо более глубинную проблему раздвоения личности. Однако всякий раз, когда эти требования выполняются, складываются политические и социальные условия, в которых вновь возникают те же самые беды, но уже в измененной форме. То, что происходит затем, – простая инверсия: низ становится верхом, и тень занимает место света, а поскольку тень всегда анархична и беспокойна, то и свобода «освобожденного» подвергается драконовским ограничениям. Дьявол изгнан с помощью Вельзевула. Все это неизбежно, ибо корень зла остается невыкорчеванным.
Коммунистическая революция обесценила человека в гораздо большей степени, чем это сделала коллективная психология демократического строя, ибо лишила его не только социальной, но и нравственной и духовной свободы. Помимо политических сложностей, Запад столкнулся с психологической проблемой, ставшей ощутимой уже во время немецкого нацизма: сейчас мы можем показать пальцем на тень. Она явно находится по другую сторону политической границы, в то время как мы находимся на стороне добра и стремимся к правильным идеалам. Разве не признался недавно один известный государственный деятель, что он лишен «злого воображения»? Этим он выразил, от имени многих, тот факт, что Западный человек рискует потерять свою тень, отождествить себя со своей фиктивной личностью, а мир[24] – с абстрактной картиной, нарисованной научным рационализмом. Его духовный и нравственный оппонент, столь же реальный, как и он сам, живет уже не в его груди, а за географическим рубежом, который ныне не представляет собой внешнего политического барьера, но все более угрожающим образом отделяет сознательного человека от бессознательного. Мышление и чувствование теряют свою внутреннюю полярность, и там, где религиозная ориентация становится неэффективной, даже Бог не может сдержать натиск высвобожденных психических функций.
24
С тех пор, как были написаны эти слова, тень довершила эту излишне яркую картину атакой легкой бригады на Суэц (1956). –