Шарль Рише[112] рассказывает, что галлюцинаторные путешествия Сержа превращались в настоящую комедию с ты-:ячью неожиданных перипетий. Так, плывя на воображаемом пароходе, Серж мучился от морской болезни, падал в воду, плавал и выплывал, дрожа от холода. Достаточно было только предложить ему тему, например путешествие к центру Земли, как Серж уже дальнейшее разрабатывал сам, да так экстравагантно, что это походило на концертную программу. Сколь Рише ни был искушен в подобных сюжетах, они не переставали ему казаться ну просто невероятными. Нередки были случаи, когда он отказывался верить собственным ушам, до того остроумными были монологи его сомнамбул.
Колумб внушения
Внушение в гипносомнамбулизме — это возбуждение, которое роковым образом толкает сомнамбулу к действиям, способным удовлетворить потребность, возникшую вследствие внушения. Профессор Нансийского университета Ипполит Бернгейм приводит протокол опыта с железнодорожным сторожем Теодором, у которого отчетливо проявляется эта иллюзорная потребность.
«Загипнотизировав Теодора, внушаю ему пить воду, и он пьет из воображаемого стакана; он кладет в рот — по моему приказанию — большой кусок соли, принимая за сахар, сосет ее и находит, что она очень сладкая; я сыплю ему на язык сернокислый хинин и внушаю, что это сладкое вещество, он и после пробуждения ощущает во рту сладость. Я кладу ему в рот карандаш, уверяя, что это сигара, он выпускает клубы дыма; я даю ему в рот горящий конец мнимой сигары, он чувствует ожог; я говорю, что сигара очень крепкая, и он чувствует себя плохо: появляется сильный кашель, он плюет, чувствует тошноту, бледнеет, ощущает головокружение. Я предлагаю сторожу взять пробку от графина и внушаю, что это роза. Он тотчас же нюхает пробку, по-видимому, испытывая при этом большое удовольствие.
„Что вы делаете? — воскликнул я. — Ведь это вонючая смолка!“ Он немедленно с отвращением отшвырнул пробку, начал вытирать руки и жаловаться, что руки дурно пахнут. Я велю ему выпить под видом шампанского стакан воды, и он находит его крепким. Предлагаю выпить несколько стаканов, он пьянеет и начинает покачиваться. Я говорю: „Ваше опьянение веселое“ — он поет с икотой в голосе. Я вызываю у него пьяный смех, заявив: „Ваше опьянение печального характера“, — он плачет и приходит в отчаяние. Отрезвляю его, прикладывая к носу мнимый нашатырный спирт, он откидывается назад, зажимая ноздри и закрывая глаза, задыхается от запаха. Приказываю чихнуть несколько раз подряд от мнимой понюшки табака. Все эти впечатления быстро сменяют друг друга. Мозг принимает и воспроизводит их мгновенно, как только я успеваю произнести соответствующие слова. Я заставляю его заикаться, и он не может более говорить не заикаясь; посылаю его написать на доске мою фамилию, внушив ему, что он не может более писать гласных, и он пишет „Брнгм“, и т. д.
Обернув полотенцем совок для угля, я сказал ему, что это молодая, прелестная женщина, в которую он влюблен. Он обнимал и целовал совок, становился перед ним на колени, лицо его выражало все оттенки страстного обожания. Когда совок положили под стол, он пополз за ним на четвереньках, по пути оттолкнув четырех сильных мужчин, пытавшихся его удержать. А когда под конец я спрятал совок и заявил, что возлюбленная его умерла, он впал в такое отчаяние, что бросился на пол и стал биться головой об стену… Тут я дунул ему в лицо, и он проснулся весь в слезах».
Другой рассказ профессора Бернгейма относится к фотографу Савари, 44 лет. «Когда он в сомнамбулизме, — говорит Бернгейм, — обманы чувств у него можно вызвать мгновенно. Я могу вызвать у него любые зрительные галлюцинации. Он видит воображаемого пуделя, трогает его, выражает страх быть им укушенным и быстро отнимает руку. Затем я внушаю приласкать маленькую кошечку. Наконец, я вызываю перед ним образы знакомых и показываю ему его сына, которого он не видел 8 лет. Он узнает его, слезы льются из глаз. С. испытывает, по-видимому, очень сильное волнение».
Ипполит Бернгейм рассказывает об опыте, который он провел с сотрудницей своего госпиталя, 50-летней ключницей, страдающей ревматическими болями и находящейся у него по этому поводу на излечении. Он подчеркивает, что она почти не двигалась и не была истеричной. «Я внушаю ей: „Вставайте-ка, вы здоровы! Занимайтесь своим обычным делом“. Она поднимается, одевается, отыскивает стул, взбирается при его помощи на подоконник, отворяет окно, окунает руки в кувшин с настойкой, которую она принимает за воду, предназначенную для домашних потребностей, и самым добросовестным образом начинает мыть с обеих сторон оконные рамы. Затем подметает веником пол, застилает кровать.
112
Потомственный врач и замечательный гипнолог Ш. Рише (Richet Charles Robert, 1850–1935) — выдающийся французский ученый: бактериолог, иммунолог, физиолог, психолог, специалист по статистике, профессор медицинского факультета Парижского университета, член Французской национальной академии медицины (с 1898 г.), Парижской академии наук (1914 г.), вице-президент (с 1932 г.) и президент Парижской академии наук (с 1933 г.), лауреат Нобелевской премии (1913 г.). Подробнее о Рише см.: Шойфет. М., 2004, с. 410.