Зрение
Более всего накоплено опытных данных, показывающих повышение в гипносомнамбулизме остроты зрения. Французский нейрофизиолог д-р Тагэ (Targuet) оспаривает заключение английского психиатра Г. Тьюка, будто бы в гипнозе острота зрения бывает значительно понижена. Эксперименты Тагэ с девятнадцатилетней девушкой Ноэль не только опровергли это утверждение, они показали, что острота зрения превосходит все мыслимые фантазии. Он рисовал у нее на лице штрихи и т. п., затем предлагал смотреть на лист обыкновенного глянцевого картона, и она видела отраженные на нем художества экспериментатора; позади ее головы держали книгу, и она видела в этом импровизированном зеркале буквы в обратном порядке (как в обыкновенном зеркале) и читала их справа налево.
Обострение зрения беллинской Марты Э. доходило часто до того, что она читала, написанное самым мелким и тонким почерком на перевернутом листе бумаги. Острота зрения Марты была подробно исследована харьковским профессором глазных болезней Пиршмаком. Выяснилось, что правый глаз видит хуже левого. Он различал только цвета, левый — самые незначительные их оттенки. Шрифты, читаемые нормальным глазом на расстоянии 20 футов, Марта читала на расстоянии 50 футов. Опыты, производимые в присутствии врачей больницы, показали, что) Марта могла читать написанное на листе бумаги, даже если его сворачивали в шесть слоев, но за этим пределом чтение еш не удавалось (Беллин, 1902, с. 70).
Д-р Ш. Дюфау из французского города Блуа сообщает в журнале «Научное обозрение», что наблюдал сомнамбулу, которая в кромешной темноте точно сортировала ткани по оттенкам цветов (Revue scientifique, 15 juillet, 1876).
Александр Бертран рассказывает, что его подопечный, принимая бутылку за зажженную свечу, работал в потемках. Но если в его комнату проскальзывал слабый свет, например луны, он жаловался, что солнце ослепляет его. В другой истории семинарист, вставая ночью в припадке сомнамбулизма, принимался писать проповеди. Когда его рукопись закрывали листом чистой бумаги, он все равно продолжал писать на новом листе не останавливаясь, даже если его прерывали на полуслове (Bertrand, 18216).
Алексия[122]
Австрийский психшатр Генрих Оберштейнер сообщает об удивительном опыте… Находящийся в гипносомнамбулизме испытуемый хорошо читал слова и целые строки при слабом освещении, тогда как то же самое при хорошем освещении и наяву он не мог разобрать вплоть до одной буквы (Оберштейнер, 1887, с. 11). Сомнамбула А. Бергсона свободно читала печатный шрифт, отражавшийся на роговой оболочке глаз экспериментатора, читавшего книгу. Согласно вычислениям шрифт на роговой оболочке глаз экспериментатора равен 0,01 мм. Удивительным было и другое: она срисовывала клетки микроскопического препарата 0,06 мм в диаметре, при этом не прибегая к его увеличению.
Отдельным сомнамбулам, заявляют наблюдатели, достаточно света, пропускаемого игральными картами, чтобы узнавать с изнанки каждую из них. Сомнамбула Азама, девица X., в полной темноте сразу продевала нитку сквозь очень тонкое игольное ушко. Она писала совершенно правильно даже тогда, когда между ее глазами и бумагой держали толстую книгу (цит. по: Маренн, 1899, с. 70–71).
Обоняние
Подобно зрению, слуху, осязанию в гипносомнамбулизме обостряются также вкус и обоняние. Последнее констатировано еще Брэйдом, говорит профессор Прейер. Перед испытуемым клали носовые платки, и он отыскивал, кому какой принадлежит (Ргеуег, 1891). Та же испытуемая Азама откидывала голову назад с выражением страдания на лице. На вопрос, почему она это делает, она ответила: «Запах табака, который вы носите с собой, мне невыносим». Азам был очень удивлен, так как при тщательном осмотре карманов он обнаружил едва заметные крошки табака.
Однажды, когда Марту привели в кабинет Беллина, она схватилась за горло и, задыхаясь, закричала: «Здесь есть амилнитрит. Я не переношу этого запаха! Я задыхаюсь!» Эта выходка Марты вызвала у Беллина недоумение. Тем не менее он стал искать препарат, однако не нашел. Она не сдавалась, и профессору ничего не оставалось, как продолжать поиски. Наконец после долгих розысков ему удалось найти в своем кабинете, в глубине шкафа, в закупоренной банке, среди груды разных лекарств маленькую, также закупоренную бутылочку, в которой находилось несколько капель амилнитрита. Эта бутылочка простояла много лет, и о ней все забыли. После того как ее унесли, Марта стала свободно дышать (Беллин, 1902, с. 77).