Отец животного магнетизма использовал «различные методы», которые он «изобрел для лечения больного»: прикосновение рукой, групповой сеанс с сосудом (называемым также Parathos, Baquet) или с магнетизированным деревом. Нет необходимости описывать здесь подробно эти специальные техники, которые оказали огромное воздействие на медицинскую практику и нашли в том или ином измененном виде своих последователей и вне медицины. «Застой» и «сопротивление» как выражение болезни.
В одной из глав своего систематизированного труда Месмер объединяет свои воззрения «на здоровье, жизнь и болезни». Только на этом теоретическом фоне познается терапевтическое направление толчка и показывается его глобальная терапевтическая цель для того, чтобы начать лечение. Месмер вначале определяет соотношение жизни и смерти, чтобы организовать в этих рамках соотношение здоровья и болезни. «Невидимый огонь», значение которого для магнетического лечения мы уже осветили, проявляется здесь как представитель, лучше сказать, пайщик, «огня жизни»:
«Сущность жизни (принцип жизни) в человеке состоит в „жизненном огне“, который он принимает с началом жизни и который поддерживается и питается вседвижением. Жизнь человека начинается с движения и заканчивается покоем. Окончательное угасание тонического движения или жизненного огня есть смерть» (Wolfart, 1814, 163). Терапевтическая концепция Месмера базируется на определенном представлении, направленном на помощь интеракции между людьми, которая становится возможной благодаря магнетическому «взаимодействию». «Из всех тел, которые оказывают воздействие на человека, наибольшее воздействие оказывает другой человек» (176). Месмер выдвигает тезис «взаимной гравитации» между людьми, которые оказывают друг на друга «возможно более сильное воздействие, когда поставлены так, что их соответствующие части находятся в противодействии» (177).
Магнетизирование, оказание влияния для Месмера не односторонний акт воздействия, а скорее общее движение, сравнимое с двусторонним притяжением небесных тел. Так, магнетизер — не возбудитель магнетического «потока», а только передатчик: он не производит потоки сам, а концентрирует их в своем лице, чтобы передать далее, то есть сообщить другим людям. Цель животного магнетизма — общее участие во всепотоке, который является жизненным принципом («жизненным огнем») каждого индивида…
Смерть Месмера
Заранее мы своей не знаем доли — Не мы, а рок распределяет роли.
Картины жизни мелькали в сознании постаревшего Месмера, в конечном счете не вызывая в его душе ни боли, ни сожаления. 26 марта 1814 года оставил бренную землю злой памяти Жозеф-Игнас Гийотен, профессор анатомии, член Учредительного собрания, последний из комиссионеров «по делу Месмера». Гийотена обвиняют в том, что он скомпрометировал науку своим участием в создании машины смерти — гильотины, прозванной «Красная вдова». Однако, вопреки расхожим представлениям, врач Гийотен к созданию орудию убийства прямого отношения не имел. Доктор Гийотен действительно первым предложил Национальному собранию введение механического обезглавливания, но орудие для этой цели изобрели другие[61].
По словам Сукерот, Гийотен доставлял жертвам террора яд, который освобождал их, по крайней мере, от мук эшафота. Неудивительно, что при таком отношении Гийотен сам попал в немилость и угодил в тюрьму. 8 октября 1795 года был выдан ордер на арест доктора Гийотена. Ордер можно увидеть в музее парижской префектуры полиции. Гийотен сам едва не стал жертвой того орудия, идею о котором внушило ему чувство человеколюбия. Спасло его от смерти 27 июля 1794 года, день падения Робеспьера. Освобожденный из тюремных застенков, он снова вернулся к врачебной практике и добился статуса «Madicin de bienfaisance de la Halle de Ыё». Он остался жив вопреки диким бурям своего времени и скончался не на гильотине, как многие его коллеги, а от банального карбункула. Это произошло на 67-м году жизни.
Одни события сменяли другие, жизнь продолжала кипеть. «Как долго я живу! Свидетелем скольких событий я был, сколько друзей потерял, — с грустью думал отец животного магнетизма, силы, которую в Средние века называли „жизненным духом“. — Сколько великих умов оставило этот мир. Вот и Бернарден де Сен-Пьер, автор романа „Поль и Виргиния“, ушел в этом году. Многих я пережил, задержался я на этом свете».