– Друзилла.
– Барбо, – сказала она в ответ.
Но Гней уже забыл о ее существовании.
– Ну? Кто? Мальчик или девочка?
– Сын, – объявила Агриппина.
Гней просиял:
– Это хорошо. Научу его охотиться и драться. Я еще достаточно молод… Хотя, конечно, ты могла бы подарить нам с сыном побольше времени. О боги, он уже пристроился к твоей груди! Вижу, ему нравится. Только гляньте на него! Весь в отца. Молодец. И ты молодец. Не то чтоб я был против девочки, просто женщины… они вроде как не чистокровные, понимаешь? Ну, ты прекрасно понимаешь, о чем я! Они – другие. И не смотри на меня так, Агри! Я знаю, у вас свои пути и способы достижения целей – всякие там разговоры, целебные травы… но вы не можете сравниться с мужчинами. Зато вы рожаете мальчиков, а это достойное предназначение. Но мы, мужчины, мы – мыслители, мы ведем войны и строим города!
Тут Гней заметил, что все три женщины как-то недобро на него смотрят, и добавил:
– Боги, Агриппина, прими уже похвалу! Я лишь хочу сказать, что раньше ты не была настоящей женщиной. Как и Друзилла.
Сестры накинулись на Гнея с руганью, но он только поднял руки, как будто сдавался. Никакие резкие слова не могли испортить его прекрасное настроение.
– Хорошо-хорошо! Вы обе наверняка устали. Агриппина, ты поспи, а я пойду, не буду тебе мешать.
Друзилла начала что-то язвительно отвечать, но Агриппина ее перебила:
– А что Сеян? Почему ты вернулся?
Гней рассмеялся и покачал головой, словно не мог поверить в случившееся чудо.
– Сеян? Он мертв. Задушили и сбросили с Гемониевой лестницы. Я был там, Агри, своими глазами все видел. И ваш брат тоже там был.
– Что? О чем ты?
– Тиберий вернулся. Похоже, он решил, что Сеян занят именно тем, о чем я тебе говорил. В общем, он положил этому конец. Вот уж не думал, что наступит день, когда я снова увижу старого волка в Риме. И Сеян, как я понимаю, тоже. Это стоило ему жизни, но думается… это означает, что обвинения против меня разлетелись, как семена по ветру. Я все-таки какое-то время буду держаться подальше от города, дам Тиберию освоиться. Хотя выглядит он неважно, то есть неважно – это еще мягко сказано. Когда толпа набросилась на Сеяна и принялась истязать его тело, Тиберий наверху кашлял в какую-то тряпицу. Что? Нет, Сеян был уже мертв. Ты бы видела ручищи того солдата, Агри, это же настоящие лопаты. Он сомкнул их на шее Сеяна наподобие железного ворота, так что поверь – тот умер еще на террасе.
Агриппина видела, что муж погружается в пучину одного из своих неконтролируемых приступов. Такие приступы порой накатывали на Гнея, и, когда целиком подчиняли себе, слова лились из него непрерывным потоком, он терял сон, то есть буквально сутками не смыкал глаз. Заканчивалось все сокрушительным поражением: страданием и буйством или же чувством стыда и неспособностью встать с постели. Агриппина не могла бы сказать, какая из двух сторон этого кризиса ей не нравилась больше. И то и другое изматывало, и весь мир в такие моменты вращался исключительно вокруг Гнея. Если предназначением его матери было рождение настоящего мужчины, то справилась она с этой задачей не очень хорошо.
– А что мой брат? – слабым голосом спросила Агриппина.
У нее едва хватало сил держать глаза открытыми, но Гней, казалось, совершенно этого не замечал.
– Калигула?
– Не называй его так, у мальчика есть имя.
– Хорошо. Гай. Как я уже сказал, он был там, стоял рядом с императором, как его любимый катамит[6]. – Гней небрежно пожал плечами. – С виду слишком уж худой, но в остальном вроде как в полном порядке. Я был далековато и не мог с ним переговорить, а когда увидел, какая участь выпала Сеяну, решил, что лучше тихо и быстро убраться из города. Так я вернулся домой и наконец-то обрел сына. Говорю тебе – боги благоволили нам прошлой ночью! А теперь я открою амфору хорошего вина и посвящу этот день себе. Заодно подумаю о том, как назвать сына.
Агриппина предприняла слабую попытку предложить свой вариант:
– Я надеялась… Имя моего брата…
Но Гней ее не слышал.
– Назову его в честь моего отца! Луций Домиций Агенобарб. Решено. Некоторые тратят на это дни, а то и недели, обращаются к этим вашим чужеземным астрологам, вываливают им за советы целые состояния. Это все не по мне. Луций – хорошее имя.
Гней с довольным видом огляделся по сторонам и снова обратил внимание на хаос в родильной комнате.
– А ты… Тебе здесь достойно прислуживают, Агри? – спросил он. – Ты ни в чем не нуждаешься? У мальчика есть кормилица?
– Я сама буду его кормить.
6