Тиберий направился от окна к тому, кого когда-то называл другом, – и скрытые в тенях стражники шевельнулись позади того, кого теперь он вызвал как ответчика. Перед встречей с императором Сеяна обыскали, и он был закован в цепи, но все равно стражники одним только скрипом кожаных доспехов и тихим лязгом мечей напомнили ему о своей готовности исполнить долг. Тиберий с улыбкой прошел несколько шагов, остановился и сверху вниз посмотрел на своего пленника.
Люди – примитивные существа. Он давно это понял.
Взяв Сеяна за подбородок, Тиберий пару раз качнул его голову из стороны в сторону.
Да, преторианцы размяли кулаки об этого парня или даже немного попинали, когда брали под арест. Тиберий с сочувствием посмотрел на Сеяна. Стражники… они такие, всегда готовы перестараться.
– У твоих преторианцев, мой старый друг, теперь новый командир. Я назначил префектом Невия Макрона.
Сеян скривился, а Тиберий поднял раскрытую ладонь с таким выражением лица, будто они обсуждали какие-то пустячные, обыденные вопросы.
– Да, знаю, Сеян, Невий простоват. Любой за двадцать лет борьбы с огнем в рядах вигилов[5] пропахнет дымом и пеплом, но он верный пес, и это главное.
– Я всегда был тебе верен…
Сеян поднял голову и попытался выдержать взгляд склонившегося над ним старика, один вид которого внушал ужас. Они слишком давно и хорошо знали друг друга.
Тиберий снова закашлялся и промокнул рот шелковой подушечкой, невольно размазав по губам смесь крови и ароматических масел.
– Я называл тебя другом, Сеян, а таковых у меня немного. Откровенно говоря, у меня их вовсе нет. Одни мужи стремятся привлечь мое внимание, потому что ищут моей благосклонности, а другие, напротив, стараются не встречаться со мной взглядом, потому как боятся того, что́ я могу сделать с ними или с их женами и детьми. Они смеются, когда я того желаю, и хмурятся, когда я предупреждаю их о возможном будущем. Все их проявления фальшивы и не имеют к дружбе ни малейшего отношения. Понимаешь, о чем я? Я вижу, как они шутят и смеются в компании приятелей, но сам не могу предаться подобному веселью. С такой же легкостью не могу, понимаешь?
Тиберий наклонился и поцеловал Сеяна в одну щеку, в другую и почувствовал, как тот задрожал. Больше не имели значения ни добро, ни истина, Тиберий знал это. Осталась только месть, которая могла легко, словно каменные жернова, перемолоть любого.
– Я не собирался возвращаться, Сеян. Я стар, и неведомая болезнь с каждым днем отбирает у меня все больше сил. В любом случае теперь мой дом – Капри, а не этот город. Тебе стоило бы там побывать. Видел бы ты, какие великолепные пейзажи открываются со скал! Цвет моря меняется каждый день. Да что там! Он меняется едва ли не каждый час. Там у меня было все, что мне нужно. И сын, который унаследует Рим… продолжатель моего рода.
Глаза императора заблестели от горя. Он сморгнул. Слеза могла стать реальной, как уголек, выкатившийся из груды серого пепла, в который давно превратилась его душа.
– Если бы мой сын выжил, я бы провел там свои последние дни. Мой единственный сын. В нем было столько страсти! Ты конфликтовал с ним, Сеян, да? Вы столько раз спорили и ссорились. – Тиберий заметил страх в глазах Сеяна и небрежно от него отмахнулся. – О, ты же не думаешь, что я на острове был слеп и глух ко всему, что происходит в Риме? У меня были здесь глаза и уши… они и сейчас есть. Не сомневайся: когда он умер, я разослал своих неприметных мышей по всем темным уголкам этого города. Они слушали, вынюхивали, выискивали. Они должны были найти доказательства того, что это боги, а не что-то иное, отобрали его у любящего отца… Ему было тридцать семь лет, Сеян. Понимаешь? Крепкий здоровый мужчина в расцвете лет. Кто станет винить меня в том, что я решил провести расследование? У людей такие черные души. И все же… моего любимого мальчика в одну ночь убила лихорадка.
Тиберий, скорее почувствовав, нежели услышав движение Сеяна, на несколько мгновений умолк. Император один знал, как и чем закончится этот вечер. Он по глотку, словно чашу фалернского вина, опустошал этого стоявшего перед ним на коленях человека и хмелел в процессе разговора.