Выбрать главу

Дядя Джо только вчера вернулся из рейса. Он был моряком торгового судна «Санта-Салями». Бутерброды редко шли в моряки: море было слишком мокрым для их хлебной составляющей. Поэтому те немногие смельчаки, которые преодолели водобоязнь, были покрыты неувядаемой славой… и толстым слоем лака — чтобы меньше мокнуть. Лак был неприятен телу. Если ты, уважаемый читатель, не веришь этому — намажь палец маминым лаком для ногтей и походи немного. Сразу поймешь, какая у моряков-бутербродов жизнь трудная. К тому же колбаса все время соскальзывала с лакированных плеч. Приходилось ее оборачивать вокруг тела и привязывать.

И вот теперь Юджин спёр у своего героического дяди карту клада, пока тот спал. А у него самого эту карту украл незнакомый черный бутерброд. Черные и белые бутерброды жили в разных кварталах и враждовали. Раньше ножами и шпагами враждовали, а теперь кулаками и словами.

— Что хоть там было нарисовано, в этой карте? — вздохнула Марта.

— Почти ничего… Сверху чайка, а может, это означает риф. Ниже красным нарисован остров. Такой неровный, немного четырехугольный и один уголок отломан. Сбоку пометка для памяти: сам топ под паль… дальше не помню.

— Здорово! — воскликнула Марта. — «Под паль» — это «под пальмой»! Клад явно под пальмой! А «сам топ»… м-м-м… ага! Клады всегда охраняют мертвецы и призраки. «Сам топ» — это утопленник, потому что он «сам утоп». Жалко, что ты дальше не запомнил.

В доме кто-то громко зевнул с завыванием, как будто спел короткую оперную арию про гибель главного героя. Потом кто-то чихнул, будто выстрелил из пушки в честь этого героя. Потом кто-то вышел на крыльцо, оказался дядей Джо и сказал:

— Привет, ребенки! Уф, славно поспал! Юджин, магазины еще открыты? Что-то я заспался, а мама твоя просила кое-что купить.

— Дядя Джо, я виноват перед тобой, — решительно выступил вперед Юджин. — Я взял твою карту клада… только посмотреть, я бы потом отдал. А один тип, из черных, ее вырвал у меня и убежал! Вот!

Юджин выпалил все это очень быстро, чтобы не передумать. Марта приготовилась заступаться.

— Какую карту? — заинтересовался дядя Джо.

— Да бумажку, где рифы и остров… и надпись про покойника под пальмой.

Дядя Джо вытаращил глаза.

— Ну, бумажка в клеточку, у тебя в кармане лежала…

— О-о! — потрясенно сказал дядя Джо. — Да как ты смел, негодный племянник, сто акул тебе под колбасу, посягнуть на самое святое! Да я же тебя на крошки разберу! Да твоя колбаса прикинется брусничным вареньем, лишь бы не иметь с тобой дела! Да ты…

Тут дядя Джо фыркнул и сказал нормальным голосом:

— Ну, Юджин, ну ты даешь. Сил моих с тобой нет. Это была записка, что я должен купить для твоей матери.

— А рифы? А остров? А утопленник?

— Рифы — это почеркушка, я ручку расписывал. Просолилась в последний шторм и не писала. Остров — это я палец порезал и вареньем капнул, когда ранку обрабатывал. Я всегда ссадины брусничным вареньем смазываю. Потому что в бруснике много фитонцидов, это такие полезные вещества, они убивают микробов. А утопленника откуда взяли — это я не знаю. Я его туда не писал.

— Может, он сам как-нибудь утоп, по собственному желанию? — предположила Марта, радуясь, что дядя не сердится на Юджина.

— Там надпись была: сам топ под паль… — подтвердил Юджин. — Сам утоп под пальмой.

— Под пальмой утонуть технически сложно, — задумчиво сказал дядя Джо. — Там слишком сухо. «Сам» — это не сам, а сал, сокращенно салфетки осушительные. Топ — топливо, у вас дрова кончаются. Под — подушка, а то я приехал в гости, а спать не на чем, у вас в доме только две. А что такое «паль», я не помню. Пошли в магазин, купим хоть то, что вспомнили. Кстати, я не понял, куда ты дел эту записку?

Пока все трое шли в магазин, Юджин снова рассказал про нападение черного бутерброда.

— Надо было его сразу стукнуть, — посоветовала Марта.

— Так только вчера про дружбу народов проходили! — воскликнул Юджин.

— Ты проходил, а он нет. Я так дружбу народов понимаю: один народ — белые бутерброды — дружит сам с собой. И другой народ — черные бутерброды — тоже дружит сам с собой. А между собой они дерутся. Правильно, дядя Джо?

— Нет, — сказал моряк. — Я уже и забыл про эту старинную вражду. У нас на корабле есть и белые, и черные бутерброды. Морю наплевать, из какого хлеба ты сделан, оно размочит и белый батон, и самую черную горбушку.