— Тонко нарезанный огурец — это искусство, с которым так редко встречаешься, — восхищался Адам. — В викторианские времена, по-моему, для этого даже существовал специальный инструмент.
— Я пользовалась острым ножом, — объяснила Эмма.
Том молчал, вспомнив, как глупо он, наверное, выглядел, когда цитировал Эмме, срезающей розы для праздника цветов, Ли Ханта. Адам, как всегда, превзошел его.
— В Греции огурцы режут кусками, толстыми кусками, — сказала Дафна. — Огурцы, помидоры, много масла, и получается очень вкусный салат. — Она порылась в памяти, пытаясь отыскать название этого салата по-гречески, но так и не нашла, решив в конечном итоге, что присутствующим это в общем-то безразлично.
— Я не очень люблю греческую кухню, — улыбнулся Адам. — Ездить в Грецию ради кухни не стоит, как не стоит ходить в церковь, чтобы послушать музыку. Красивая страна, — он снова улыбнулся, будто припомнив какую-то шутку, — но не хранилище гастрономических ценностей.
— Да, пожалуй, верно, за этим в Грецию не ездят, — согласился Том. При виде заливного в блюде с цветочным рисунком ему вспомнилось, как несколько недель назад он заглянул в окно и увидел Эмму с этим самым блюдом в руках.
Продолжая развивать ту же гастрономическую тему, Адам предложил им угадать, где ему довелось отведать самую вкусную камбалу по-нантски.
Присутствующие отнюдь не были завсегдатаями знаменитых рыбных ресторанов, поэтому они решительно отказались угадывать. Только Беатрис рискнула предположить, что это, наверное, случилось где-нибудь во Франции, в самом неожиданном месте, в кафе на набережной или в каком-нибудь жалком бистро с клеенкой на столиках вместо скатерок, где останавливаются закусить водители грузовиков, ходящие в дальние рейсы.
— Декор и вправду был очень скромным, — сказал Адам, — да и вряд ли он мог быть иным, ибо событие это имело место в монастыре. — Он повернулся к Тому. — Не знаю, бывали ли вы когда-нибудь у Освальда Темса и его подопечных, у Святого Луки? У них одно время был превосходный эконом.
— Про монастырь-то я, разумеется, слышал, — довольно сухо ответил Том, — но ни разу там не был.
— Этот эконом Уилф Бейсон был отличным поваром, — Адам опять улыбнулся, по-видимому, вновь припомнив какую-то шутку. — Я в ту пору лишь начинал свою духовную карьеру, но вкус у меня уже сформировался.
— По-нантски, — повторила Изобел, твердо возвращая разговор к его началу, — это что, с соусом?
— Да, с соусом, приготовленным из речных раков, — объяснил Адам. — С дюжину мелких раков варят в court-bouillon[14], а потом заправляют белым вином и травами.
— Мортлок с друзьями ловил речных раков в Сомерсете, — высказался Том, но его знание литературы осталось незамеченным, поскольку Адам тут же возразил, что для этого соуса сомерсетские раки никак не годятся.
Эмма подала очередное блюдо и разлила «Либфраумильх», надеясь, что Адам воздержится от комментариев о вине и происхождении его названия. Лучше бы она его не приглашала, не сообразила, что он никому не даст говорить. Даже когда с беседой о еде было покончено, Адам, обратившись к ней, с лукавым видом поинтересовался ее «гостем», джентльменом, которого видели с ней на празднике цветов.
Услышав это, Беатрис бросила на дочь быстрый взгляд, но тема эта развития не получила, ибо Эмма отмахнулась от вопроса, объяснив, что это был «один социолог», с которым она знакома уже много лет, словно отрицала даже намек на какие-либо романтические отношения.
— Он, по-видимому, изучал сельскую жизнь и поведение жителей деревни во время праздника, — насмешливо заметил Адам. — Предмет, достойный изучения.
— Как жаль тратить на это время, — почему-то поддержала его Изобел. — Есть многое другое, что стоит изучать, историю например, — при этом она с надеждой взглянула на Тома, который инстинктивно отпрянул, — естественную историю, живую природу. Я всегда люблю гулять по лесу.
— Придется запомнить, — галантно отозвался Адам.
— У вас здесь водятся лисы? — спросила Изобел.
— О да, в роще часто можно видеть их следы, — поспешила ответить Дафна. — А известно ли вам, что лисий помет обычно серый и удлиненной формы?
Никто, по-видимому, этого не знал, ибо наступило молчание. По всей вероятности, на столь потрясающую осведомленность было не так-то легко отреагировать.
— Как интересно! — наконец произнес Адам. — А я об этом и понятия не имел. В следующий раз, когда пойду на прогулку, обязательно пригляжусь повнимательнее.
— А вы часто ходите? — спросил Том, потому что ему трудно было представить, как Адам гуляет по лесу.