Заметив владельцев усадьбы, Эмма принялась гадать, было ли раньше принято здесь угощать исполнителей рождественских гимнов подогретым вином и сладкими пирожками. Мисс Ли, конечно, осведомлена о том, соблюдался ли этот обычай. Сидя между матерью и Изобел, Эмма вдруг поняла, что хотела бы сидеть здесь с мужчиной, хотя Грэма на этом месте она не представляла. Ей рисовался кто-то туманный, но положительный, даже красивый, и она подумала о том, как неискоренимы романтические воззрения и как подвержены им, оказывается, даже самые циничные и искушенные из женщин.
— Ты, конечно, захочешь идти в церковь, — сказала Хетер, словно изобличая Дафну.
— Да, наверно, — без всякого энтузиазма согласилась Дафна.
Конечно, пойти на рождество в церковь она хочет, но ни одна из двух ближайших церквей, где ей доводилось бывать по разным поводам, ее особенно не привлекает. Первая из них была беззастенчиво «высокой»[27], там удушливо пахло благовониями, а служба проговаривалась неясной скороговоркой, так что и слова разобрать было трудно; другая была чересчур евангелической — вся из воздуха и света, и викарий улыбался там сладко до невозможности. У этого викария тоже была собака, и когда он изредка выгуливал ее на пустыре, никакой твид не мог скрыть его священнического сана. Таким образом, выбрать церковь было не таким уж легким делом. В конце концов Дафна выбрала рождественскую заутреню в темной, переполненной народом «высокой» церкви, а хмурая Хетер в халате и сеточке на голове осталась дожидаться ее возвращения, чтобы жаловаться потом, что она никак не могла заснуть до ее прихода. Она будет лежать без сна, пока не услышит звякания ключа в замке, а Брюс не зальется лаем.
На второй день рождества Дафна опять подумала об ошибке, которую, вероятно, совершила, оставив Тома «на произвол судьбы», как она это называла, особенно ввиду рождественских праздников. Разве это не долг ее, как старшей сестры, приглядывать за ним, не говоря уже о помощи в приходских делах. Надо бы съездить к нему после Нового года, когда погода станет получше. А Брюс прекрасно пробудет с Хетер несколько дней.
31
Новогодний приезд Дафны совпал как раз с заседанием общества любителей истории, собиравшимся в пятницу вечером в ректорском доме. Поэтому при виде сестры Том испытал даже не радость, — а облегчение, сообразив, что будет кому сварить кофе, обычно подававшийся в подобных случаях.
Дафна же, войдя в дом, испытала холод, тут же заставивший ее оценить удобство бирмингемского центрального отопления.
И почему это Том не включил в холле обогреватель?
— К завтрашнему дню тебе придется подтопить, — сказала она. — А кто докладчик?
— Доктор Геллибранд, — сказал Том.
— Он-то тут при чем?
— Он обещал рассказать кое-что из истории медицины, начиная с семнадцатого века и до современности, а потом ведь у него есть прекрасная коллекция старинных хирургических инструментов…
— Не думаю, чтоб кому-нибудь это пришлось по вкусу, — засомневалась Дафна. — Как тебе это на ум взбрело?
— Я посещал больницу, что навело меня на мысли о смерти и о том, как умирали люди в старину.
В одно из таких посещений, еще возле постели больного, он вдруг вспомнил об Энтони à Вуде, страдавшем жестокой уремией. «Ежели невмочь тебе испускать воду, опустят тело твое в землю». Размышляя о Вуде и его болезни, он поговорил об этом с доктором Геллибрандом. Доктор был, казалось, рад приглашению выступить на заседании общества — такое приглашение явилось признанием его авторитета в поселке, о котором раньше Том словно не догадывался.
Адам Принс прибыл одним из первых и занял удобное место возле камина, который Дафна разожгла в гостиной. Затем появились Беатрис с Изобел и Эммой, мисс Ли и мисс Гранди и группа пожилых дам из соседнего поселка, обычно посещавших заседания и самоотверженно помогавших Тому рыться в приходских книгах. Магдален Рейвен прибыла поздно: в последнюю минуту возникли какие-то осложнения с детьми, но жена доктора Геллибранда Кристабел с мужем пришла еще позже, что не помешало ей усесться впереди всех. На ней единственной была длинная юбка (бархатная, винно-красного цвета), видимо, поэтому она считала себя вправе критически оглядывать все вокруг — и не столько даже наряды других женщин, сколько убранство ректорской гостиной. Мебель при этом она признала добротной (правда, пополировать не мешает), но ваза с несколько подвядшими гиацинтами, по ее мнению, в это время года никак не являлась изысканным украшением. И это при том, что листья бука прекрасно сохраняются в глицерине, а осенью в садах и живых изгородях буковых деревьев так много, что собрать листья и посушить их к зиме было бы совсем несложно. Но Дафна уехала, хотя, конечно, луковицами гиацинтов до отъезда занималась она, и все последние месяцы ректорский дом лишен женского глаза, если не считать миссис Дайер с ее сомнительными услугами. По всему чувствуется, что женщины со вкусом здесь, конечно, не хватает, хотя, правду сказать, и бедняжка Дафна вкусом не отличалась…
27
«Высокая» церковь — течение в англиканстве, близкое к католицизму и противостоящее «евангелической», или «низкой», церкви.