Соль кивнула.
– Вы ругайтесь, ругайтесь, мне так легче. И оправдываться перед руководством миссии будет проще. Скажу, что вы меня оскорбили, и палец случайно нажал на спусковой крючок.
Подняла пистолет, прицелилась.
– Руки-ноги оставим в покое, бегайте на здоровье. Но в книжках для взрослых пишут, что мужчины очень дорожат одной частью своего организма.
– Nutte! – Мюллер, скрипнув зубами, попытался оторвать руку от ковра. – Чего? Чего тебе надо? Приказ получен лично от Рейхсфюрера, я лишь исполнитель. Ваша миссия попыталась связаться с подпольем, и мы это пресекли…
Она покачала головой:
– Нет. По соглашению, которое Рейх подписал с Клеменцией, лица, уличенные в нарушении законов Германии, высылаются из страны, как это и принято в отношении дипломатических представителей, а ваши власти заявляют официальный протест. Господин Мюллер! Неужели вы думаете, что мы не доберемся до Гиммлера? Транспорт-2 погиб, но моя планета жива, и мы не разучились выходить в космос. Более всего на свете мы ненавидим предательство и предателей. Поэтому думайте над своими словами…
Собственный голос доносился до нее со стороны, словно говорила не она, девочка, горюющая по плюшевому медвежонку, а другие, взрослые и сильные – те, что не смогли выжить. Невидимый груз тяжко лежал на плечах, но рыцарственная дама Соланж, дочь приора Жеана, стояла ровно. Последняя уцелевшая предъявляла убийцам счет.
– Предательство, предатели! – Мюллер поморщился. – Какой пафос! Да, Рейхсфюрер интересовался вашими технологиями, однако не это главное. Вы обещали помогать Рейху, но в последнее время стали помогать нашим врагам. Так кто предатель? Между прочим, я приказал не применять оружие при задержании. Все смерти – не на моей совести, это ваши власти приказали агентуре не сдаваться живыми.
– Не агентуре, – резко перебила она. – Рыцарям! Им никто не приказывал, братья и рыцарственные дамы выполняли свой долг. Вам не понять, ваши СС – просто обезьяны в черных тряпках… Что случилось с Гюнтером Нойманном?
– Вы, я вижу, с подходцем? – господин советник нашел в себе силы усмехнуться. – Рыцари, рыцарственные дамы, а потом – бац! – вопросик по существу. Умер ваш Нойманн. Его и пальцем не тронули, даже не допросили как следует. Я лично приказал беречь, пылинки сдувать. Его держали в «Колумбии» и должны были переправить сюда. Уже и авто подогнали, зашли в камеру, а он мертвый. Врач констатировал разрыв сердца, кстати, как и у еще двоих, которых мы пытались задержать.
Она поверила. Так и должно было случиться. Гюнтер Нойманн лишь отсрочил свою смерть, чтобы передать послание. Рыцарь исполнил свой долг до конца.
– Что он сказал на допросе?
Взгляд волчьих глаз сразу же стал скучным, пустым.
– А ничего. В протоколе три строчки. Следователь давить не решился.
– Лжете, – вздохнула она. – И зря. Если бы вы сейчас сказали правду, я бы просто ушла, и вы отделались бы плохим настроением. А так мне придется поджарить вам мозги. Не сойдете с ума – ваше счастье.
Мюллер оскалился, попытался приподнять голову.
– Мне в Мюнхене бандиты ножами грозили, обещали семью прикончить. Им я ничего не сказал. Неужели думаешь, что я перед какой-то соплюхой расколюсь? Ein Scheissdreck werde ich tun!..
Она нажала на спусковой крючок. Голова с легким стуком ударилась о ковер.
– Amen!
Соль, спрятав пистолет в кобуру, повернулась, сделала шаг к разбитому окну. Ее качнуло, словно в шторм, но она закусила губу, справилась. Уже встав на подоконник, сотворила крест, шевельнув холодными губами:
– Non nobis, non nobis, Domine, sed nomini tuo da gloriam![60]
Холодный ветер унес ее в ночь.
Она вспоминала отца. Когда маленькая Соль плакала, не в силах постигнуть, что мамы уже нет, приор Жеан не утешал, нечем. Он лишь читал латинские слова молитвы, раз за разом повторяя:
– Unicuique secundum opera eius.
Да воздастся каждому по делам его!
Рыцарственная дама Мария Елизавета, врач-хирург, погибла на посту вместе с десятками сестер и братьев. Потом сгинула французская миссия, последние сразились с врагом на улице Шоффай. Братьев и сестер в Германии попытались пленить обманом. Они тоже погибли.
Пуля настигла приора Жеана, преданного лучшим другом, крестным отцом его дочери.
Да воздастся!
В чужом черном небе не страшно. Соль не знала еще, стала ли она убийцей, но в этот миг ей было уже все равно. Виновата – ответит перед Судом. И все равно не пожалеет.
Смерть незримо парила рядом, скалясь зубастым ртом. Девочка, обманувшая ее на улице Шоффай, вырастет славной помощницей. Ее рука не дрогнула – и не дрогнет в следующий раз, когда в руке будет настоящий пистолет. А оправдания всегда найдутся, люди – большие выдумщики. Месть, справедливость, защита ближнего своего… Какая разница?