Она кивнула, не слишком огорчившись.
– Докопались! Наверняка французы помогли, у них с Рейхом дружба, скрепленная кровью.
Отто Ган внезапно улыбнулся.
– Мои персонажи являются ко мне во плоти. Графство Керси, город Каор, оплот катаров. Значит, вы графиня?
Она поморщилась, словно лимон укусив.
– Только если использовать titre de courtoisie[66]. Но не претендую, впрочем, как и на убийцу. Разве что немного на террористку… Предупреждаю: назовете «excellence», обижусь.
– Должен же я знать, чей шарф буду носить на шляпе? – развел руками доктор. – Хотел купить, но опять запамятовал… Собирайтесь, собирайтесь! Предложил бы улететь прямо с порога, но с вами хочет поговорить один человек. За него ручаюсь, это заместитель господина Пейпера. Рискнете?
Стрельбу они услыхали, проехав всего два квартала. Дальше хода нет, полиция выставила кордон, заворачивая всех проезжающих. Доктор, достав карту города, долго морщил лоб, затем кивнул и развернул машину.
– Попробую объехать, – не слишком уверенно пояснил он. – Плохо, что выезды из города перекрыты, там посты СС. Несколько дней надо где-то пересидеть… Фройляйн Соль, вы вообще-то признаете дисциплину?
Она ненадолго задумалась.
– Признаю, но только сознательную. Доктор, не намекайте, я на полпути вас не оставлю.
В ответ Отто Ган тяжело вздохнул.
Вечер выдался холодный, к тому же начал накрапывать мелкий дождь, и доктор поспешил включить «дворники». Соль прикинула, что даже будь она одна, взлететь бы не рискнула. Разве что поискала бы подходящий чердак, чтобы дождаться там утра.
Фары дальнего света отпугивали тьму. Слева и справа неясными призраками проносились дома.
– Рейхсканцелярии не везет, – рассудил Отто Ган. – То ее поджигают, то… То снова поджигают. Рейхстагу легче, сгорел – и все. Не удивлюсь, если завтра обвинят уже не коммунистов, а Германское сопротивление. Все уверены, что два года назад Рейхсканцелярию атаковал страшный террорист Марек Шадов, убийца самого Геббельса!
– А на самом деле? – осторожно поинтересовалась она.
В ответ доктор рассмеялся.
– В мемуарах изложу со всеми подробностями – с тем, чтобы издали через полвека, скажем, в 1989-м. Для ваших внуков, фройляйн! Надеюсь, к тому времени Германия станет свободной и счастливой, а между Землей и фиолетовой планетой Аргентина настанут мир и дружба. Кстати, должность посла вакантна, соглашайтесь!
Она улыбнулась в ответ. Добрый наивный доктор! Что бы он сказал, узнав о плане раздела Франции? Гитлер готовит «реконструкцию» Европы, Гиммлер мечтает о Черном государстве СС. А на Клеменции могут взять верх сторонники реванша. Именно этого очень боялся отец. Новый Транспорт, совершенный и прекрасно вооруженный, выйдет на орбиту, с него стартуют летающие аэродромы, реактивные самолеты рассекут земное небо…
– Я согласна стать послом, доктор. Но вначале мы должны вместе отстоять Монсегюр.
Курили в темной подворотне, укрывшись от дождя. Одну на двоих, сигарета нашлась у Штимме. Некурящий Белов сел прямо на сырой асфальт, прислонившись спиной к стене. Бежали долго, куда именно, он даже не представлял. К счастью, его спутники дорогу знали.
Из двух карабинов себе оставили один, передав второй беглецам-камрадам. Расходились врозь. Старое тюремное правило – каждый выживает в одиночку.
– Был бы настоящий конвой, ни за что бы не ушли, – негромко гудел камрад Критцлер. – В таких грузовиках заключенных только прикованными возят. «Эсэсы» не пуганные еще, наглые.
Гамбургский пролетарий, затянувшись горьким дымом, поморщился.
– Не собирались нас далеко отвозить. Сразу за аэропортом положили бы рядком. Чистая провокация! В «Колумбии» бунт, часть охрана на месте пристрелила, а тех, что в бега ударились, «эсэсы» перехватили. Узнать бы, что в городе творится! Уверен, никакого восстания нет, наши ничего такого не планировали, точно знаю. Германское Сопротивление? От них дождешься! Кроме как про накопление сил, ни о чем не говорят.
– А вояки? – осторожно поинтересовался Критцлер. – Вермахт в смысле? Генералы Гитлера не любят, он за последние месяцы чуть ли не полсотни поувольнял без выходного пособия.
Штимме затушил окурок.
– Если бы генералы, то никакой стрельбы на улицах. Танки вывели – и сразу в дамки. Не-ет, это снова как 1933-м, когда Рейхстаг подпалили. Но почему сейчас?
– Потому что СССР начал войну с Польшей, – вступил в разговор Белов, сам о том думавший. – Гитлер к чему-то готовится, поэтому решил провести чистку, чтобы за тылы не опасаться. Самых опасных постреляют, остальных припугнут.
66
Титул вежливости (