Увидеть – и назад. Приказ прост и ясен.
Прежде чем занять позицию на крыше, она поднялась метров на триста, чтобы увидеть все сразу. Завод невелик, три корпуса и несколько пристроек. Ворот двое, но командир уверен, что подъедут именно отсюда. Она сообщит – и…
И Соль поняла, что ее обманули. Грузовики едут быстро, пока она вернется, они уже проедут ворота. Всё увидят и без нее. Мудрый командир просто избавился от летающей девчонки, прогнав, словно комара. А она поверила, ведь он такой взрослый!
Хотела обидеться, но азарт уже захлестнул. Какой у нее приказ? Предупредить о появлении – и вернуться к входу в цех, к маленькой калитке, что с обратной стороны. А как именно предупредить? Была команда «голосом»? Не было!
Выключила перчатку-гироскоп и принялась возиться с пистолетом. Предохранитель… В перчатках неудобно, но справилась. Теперь обратно в кобуру, ремешок пристегнуть к запястью, чтобы не пропал, если выпадет.
Гироскоп!
Выдохнула, поглядела в зенит, в самое средоточие тьмы.
Вверх!
Теперь все выглядело иначе. Завод справа, дорога, узкая еле различимая лента, внизу. Хорошо, что ночь, никто случайный не появится. А фары грузовика она увидит сразу.
Руки раскинуты, воздух – холодное море – качает на волнах. Комбинезон уже мокрый, очки приходится то и дело вытирать. Не страшно, другое плохо. Режим «черепахи» действительно очень медленный. Потому и невидимость не включила, чтобы секунды выгадать. Попробовала спуститься вниз, к дорожному полотну, время засекла… Плохо! Словно и в самом деле в море, пока погрузишься на дно, можно латинский глагол проспрягать, даже не один, и правильную форму, и неправильную. Orno, ornavi, ornatum, ornare, do, dedi, datum, dare…
А как иначе? Отец рассказывал, что пилоты «марсианских» ранцев иногда нарушают инструкции, лихостью хвалятся. Но ранец – он скоростной, и летают крепкие парни, а не семиклассницы-недоростки.
А если крепкого парня рядом нет?
Ей было страшно, но пальцы левой уже двигались от одной кнопки к соседней. Эта будет первой, эта – второй. Первая, вторая – ничего сложного, простенький зачет. Только принимать его будет сама Смерть.
Она перекрестилась левой рукой. Pater noster, qui es in caelis; sanctificetur nomen tuum…[70] Выговорила «Amen» – и увидела далеко впереди желтый свет фар. Грузовик! Нет, два, один за другим…
Вперед!
Вначале медленно, словно сквозь холодную воду, потом быстрее, на пределе сил. Первая, вторая… Палец уже на кнопке, пистолет в левой руке.
Domine Iesu Christe, Fili Dei, miserere mei, peccatricis!..[71]
Первая, выключение аппарата…
Бездна разверзлась, и Соль рухнула на дно ночного моря. Свист ветра в ушах, холодные брызги в лицо… Еще, еще!
Вторая! Включение.
Зачет сдала, но не на отлично. Холодный воздух толкнул в грудь едва не в метре от холодного асфальта. Желтый огонь фар ударил в глаза…
Выше!
Р-рдаум! Р-рдаум! Р-рдаум!..
Стреляла навскидку, почти не целясь, но ветровое стекло грузовика разлетелось от первой же пули.
Р-рдаум! Р-рдаум!
Патроны кончились, и Соль скользнула вверх, уходя влево, в сторону завода. Даже если заметили, разглядеть смогли только черную тень.
Тох! Тох! Т-тох!..
Внизу стреляли, но она уже далеко. Холодный воздух обжигал, дыхание перехватывало, но Соль улыбалась. И даже мысль, что она наверняка кого-то ранила, если не пулей, то осколками стекла…
Человека! Живого!
…ничуть не беспокоила. Там, на заводе, тоже люди – живые. А внизу – внизу враги!
И не попала она ни в кого! Не глядя, стреляла, да еще с левой руки. Снайпер – убей муху!
Сердце колотится, но на душе – покойно и тихо. Приказ выполнен!
…Смерть, незримо парившая рядом, похлопала ее по локтю. С почином, сестричка!
– Начинаю беспокоиться, – задумчиво проговорил доктор Ган, всматриваясь в темноту. – Нет, не за себя, война – мужское дело. Но вот наша общая знакомая, юная и героическая… Если бы вы знали то, что знаю я!
Александр Белов вспомнил отель «Des Alpes».
– Взаимно. Но вообще-то фройляйн стреляет только из парализатора.
– Не надейтесь, – доктор покачал головой. – Людям свойственно расти над собой.
И словно в ответ прогремели выстрелы, не далеко, но и не слишком близко. Стекла мелко дрогнули. Александр пододвинулся ближе, пригляделся, однако дорога была пуста.
И снова – выстрелы.
– Окошко мешать будет, – прогудел камрад Критцлер. – А давайте-ка его… У кого карабин?