Возле двери уже собралась небольшая толпа. Лица тонули во тьме, но Соль поняла, что почти все – женщины и дети.
– Эвакуируем всех, – понял ее камрад. – Сейчас группы прикрытия отходят, штурм отбили. Да исчезните вы, наконец, или нет?
– Есть!
Свечкой вверх, прямо в темное небо, сквозь дождь. Но не слишком высоко, только чтобы не заметили. Приказ выполнен, непослушная семиклассница исчезла…
…Но рыцарская дама покинет бой последней. Пусть все сначала сядут в машины. Пусть отъедут подальше.
Соль вдруг поняла, что подогрев надо выключить.
Жарко!
Ни аптечки, ни бинтов. Отто Ган, недолго думая, сбросил пальто и пиджак, снял рубашку. Камрад Критцлер пытался протестовать, но доктор уже рвал рубаху на длинные лоскуты. Александр Белов подтащил наполовину пустое ведро с водой. Общими усилиями рану промыли и перевязали.
– Ну, что вы, камрады! – огорченно гудел Критцлер. – Царапина же!
Замполитрука видел – не царапина. Здоровяк стоять уже не мог, да и сидел плохо, опираясь рукой о железный пол. А между тем, передышка подходила к концу. Эсэсовцы вновь пробирались вдоль забора, стараясь держаться в мертвой зоне.
Доктор Ган лег к пулемету.
– Стреляйте без команды, – велел Александр, вскидывая карабин. – Я попытаюсь выцелить главного.
Р-рдаум!
Попал? Нет, промахнулся.
Д-дах! Да-дах! Дах! – откликнулся пулемет. В ответ две пули влетели в окно. Пристреляться успели и те, и другие.
Негромко, нараспев проговорил Отто Ган, вглядываясь в сумрак и водя стволом пулемета.
Да-дах! Д-дах! Дах!
Подумал и добавил:
– Жаль, у катаров в Монсегюре не было пулеметов. Эх! Одна танковая рота наверняка решила бы судьбу крестового похода против Грааля.[73]
Д-дах! Дах!
– Камрады! Камрады!..
Белов резко обернулся. Увлеченный боем, он даже забыл о лестнице. Кто пришел, не разглядеть, понятно лишь, что габаритами гость ничуть не уступает Критцлеру.
– Приказ, камрады! Эвакуация. «Эсэсы» на грузовике с другого хода подъехали, может, успеем еще…
– А здесь? – Александр указал стволом вниз.
Камрад негромко хохотнул.
– А здесь артиллерия прикроет. Окопная. У меня три гранаты! Уходите, ждут вас.
Замполитрука, закинув за спину карабин, поглядел на доктора, затем на сидевшего на полу Критцлера.
Дотащим? Дотащим!
– Я за вторым пулеметом был, – сообщил Штимме, перевязывая кровоточащее запястье. – Бой оцениваю позитивно, главное, народ увести успели. Ты, Белов, в автобусе старший будешь. Шофер знает, куда везти, а еще я паренька с вами пошлю. Непростой он, все ходы-выходы ведает.
Автобус вместе с легковушкой и мотоциклом ждали за проломом в заборе. От врагов оторвались – три гранаты взорвались прямо в набежавшей к входу толпе. Со стороны дальнего въезда тоже прогремел взрыв, но там, как пояснил гамбургский пролетарий, сработала мина.
– Для вас, доктор, приказ особый, – обернулся он к доктору Гану. – И между прочим, тайный. Так что отойдем.
Двоих раненых, включая камрада Критцлера, уже погрузили в автобус. Остальные, десять человек при оружии, стояли рядом. Мотор уже гудел. Александр понял, что ждут команды – его команды. Вздохнул, набрал побольше воздуха.
– Проверить оружие! Поставить на предохранитель…
Подождал немного.
– В машину!
Штимме поймал его уже у двери.
– Через несколько дней я тебя найду. Как меня кличут, не забыл?
– Дезертиром, – улыбнулся Белов. – Дезертир Митте!
Тот приосанился.
– Точно! И, между прочим, заслужил. А ты, значит, Нестором будешь.
Замполитрука только моргнул в ответ.
– Сам же назвался, – пояснил пролетарий. – Насчет разведчика заострять не станем, а Нестор – подходит.
И протянул руку.
Соль примерилась и аккуратно опустилась на крышу дизельного W138. Не ногами, чтобы тонкий металл не помять, а просто легла ближе к мотору. Протянула руку, постучала по ветровому стеклу.
– Доктор Га-а-н!
Тот словно иного и не ждал. Открыл дверцу:
– Влетайте, фройляйн!
Влетать все же не стала. Вначале спорхнула на землю, потом выключила аппарат. Села на переднее сиденье справа.
– Извините, что я такая навязчивая, доктор, но…
«Мерседес» рыкнул и тронулся с места.
– …Мне очень нужно поспать несколько часов. Могу прямо в машине, только на заднее сиденье переберусь. Ой, а куда ваша рубашка делась?
72
«Что есть Бог? Приходящие в этот мир, мы молчим, Имени Его не зная. Безмолвные, тихо молимся, ибо возжелавший сказать, Кто Он есть, поистине должен быть тем, Кто Он есть» (
73
Я полагаю, что пара вертолетов значительно изменила бы ход Аустерлицкого сражения. (Андрей Вознесенский)