— Вы больше ничем не можете мне помочь?
Он не хотел прикасаться к листку, поэтому она положила его на стол.
— Может, вы видели эти машины у притона в другие дни?
Джереми опустил взгляд и внимательно рассматривал ряды цифр. Затем поднял левую руку, отвернул рукав свитера, взглянул на большие наручные часы, снова опустил рукав и расправил его.
— Видите ли, мистер Вебстер, нам до сих пор не удалось выяснить, кто использовал ту квартиру для продажи наркотиков.
Он подошел к своему плащу и встряхнул его, потом легким движением вступил в галоши. Анна взглянула на Гордона и закатила глаза от отчаяния.
— Вам помочь? — спросил Гордон, протянув руки к плащу.
Джереми отдернул плащ, словно матадор:
— Нет.
Листок соскользнул на пол. Джереми сделал шаг вперед, чтобы поднять его. Анна боялась, что он бросит листок в мусорный бак, но он положил его на стол, после чего продолжил застегивать плащ.
Он не то чтобы указал на номер — он сделал какое-то странное резкое движение вверх и вниз указательным пальцем правой руки.
— 621 АПС, — произнес он, подтягивая капюшон.
Анна взглянула на Гордона, пытаясь угадать, к какому ряду номеров это относится. Потом Джереми повторил дату, время и месяц, называя все только цифрами, и еще раз повторил время — 8.07 и 11.35 вечера, после чего развернулся, открыл дверь и вышел.
— Черт! Какая машина — вы слышали номер? — спросил Гордон.
Анна взглянула на листок:
— Вот же она — 621 АПС… Эдди Корт, тот, что рассказал про высокого мужчину в дорогих туфлях в «мицубиси».
— И еще он опознал Фрэнка Брендона, — вспомнил Гордон.
— Верно. Он признался, что был в притоне в ту ночь, очень поздно. Но в первый раз Джереми назвал только одно время — семь минут девятого.
— Ну, мало ли что он скажет, — усмехнулся Гордон.
— Но ведь это он дал нам список.
— Ну да.
— Если Джереми не ошибся, этот недоносок Эдди нам соврал: в тот день он приезжал в притон дважды.
Джереми вновь был на парковке, собирал тележки и толкал их перед собой, аккуратно составленные в ровный ряд; глядя вперед, он заметил брошенную тележку за пределами парковки. Анна улыбнулась ему и помахала рукой, но в его ярких голубых глазах не отразилось ничего — он продолжал собирать тележки, чтобы покупатели могли ими воспользоваться.
— А он, видно, парень крепкий — эти тележки тяжеленные, — заметил Гордон.
Анна не ответила — она злилась оттого, что Эдди им солгал: в ночь, когда убили Фрэнка Брендона, он приезжал в притон за дозой. Может, он солгал и насчет того, что там увидел?
— Что с вами? — спросил Гордон, пока они ждали у выезда.
— Если все подтвердится, я буду выглядеть полной идиоткой. Так бы и свернула шею этому ублюдку Эдди Корту.
Она махнула своим удостоверением перед человеком в будке, и он поднял шлагбаум.
Эдди съехал от матери и вместе с кем-то снимал квартиру в подвальном этаже на Мейда-Вейл. Мать Эдди сказала, что мобильника у него нет, но Анна этому не поверила; еще мать сообщила, что у него нет больше машины. В полуподвал с улицы вела крутая лестница с толстыми железными перилами и литой решеткой. Дверь в квартиру оказалась вполне современной, из полированной сосны и с небольшой мозаикой из кусочков цветного стекла, скрепленных белым пластырем.
Они позвонили, но, не услышав никаких звуков в ответ, принялись колотить в дверь. Никакого ответа. Заглянув в окна, они увидели лишь грязные серые сетки и плотные занавески. Анна застучала в дверь ладонью. Через некоторое время Гордон жестом предложил ей прислушаться. Кто-то открывал замки — один сверху, другой внизу двери. Потом отодвинули засов, и дверь слегка приотворилась. В проеме стояла девушка с выкрашенными в черный цвет волосами, бледным одутловатым лицом, подведенными черным карандашом глазами и густо накрашенными черными ресницами. С такой раскраской она походила на барсука.
— Эдди Корт дома, милочка?
Она прищурилась, словно пытаясь сосредоточиться. Анна предъявила свое удостоверение, представилась и представила Гордона.
Девушке, похоже, было наплевать.
— Чего надо?
— Поговорить с Эдди — он дома?
— С ди-джеем, что ли?
— Вот именно. Можно войти?
Девушка отступила внутрь, поплотнее запахнувшись в халат. Она была босиком и явно мучилась похмельем.
— Где его комната?
— Последняя — прямо и вперед, мимо кухни.
— Спасибо. А как вас зовут, милая?
— Меган Филипс. Я с дружком живу в первой от входа комнате. Это его жилье, но его сейчас нет.
— Меган, пройдите, пожалуйста, в свою комнату. Если понадобится, я к вам постучу.
В квартире стоял убийственный запах — смесь плесени, ароматических палочек и нечистых тел. В кухне была грязь, везде валялись немытые кастрюли и сковородки, ножи, вилки, ложки и остатки упаковок от еды навынос. Мусорный бак до краев наполнен протухшей едой; казалось, даже линолеум покрыт слоем жирной грязи.
— Брр, — скривившись, поежился Гордон.
К двери в последнюю комнату был прикреплен постер с Эллисом Купером,[4]стена рядом вся исписана именами и номерами телефонов. В углу валялась пара старых резиновых сапог, сломанный зонтик и пылесос с рваным мешком. Анна громко постучала в дверь и прислушалась. Гордон повернул ручку, и дверь открылась; изнутри она держалась на свободной цепочке. Гордон открыл дверь пошире, но все равно почти ничего нельзя было рассмотреть. Темно-синие стены, синий протертый ковер на полу, почти скрытый кучами грязной одежды и обуви: джинсов, рубашек, туфель, кроссовок, ковбойских сапог, вонючих носков и нижнего белья. Не комната, а хлев, и пахло там соответственно.
Анна прошла вглубь комнаты. Сквозь задернутые занавески едва пробивался дневной свет. Кровать состояла из горы старых одеял, прикрытых сверху заляпанным желтым покрывалом. Анна огляделась, жестом подозвала Гордона и приподняла покрывало, которое они тут же вдвоем торопливо стянули с кровати. Свернувшись комочком, в носках, трусах и рваной футболке, под покрывалом лежал Эдди Корт в бессознательном состоянии. Он не пришел в себя даже после того, как с него стащили покрывало. Слабый свет из грязного окна падал прямо на него, но он не шевелился.
— Он умер? — прошептал Гордон.
— Нет, просто крепко накачался и должен проспаться.
Анна толкнула кровать ногой. Поразительное дело: они раскачивали кровать и трясли Эдди, однако он не приходил в себя.
Гордон испугался, что у Эдди передозировка.
— Давай, Эдди, просыпайся! — громко сказал он.
Вдруг откуда-то вырвалась громкая музыка — аранжировка на тему мелодий группы «Куклы». Анна резко обернулась. Звук шел из пары грязных джинсов, валявшихся у ее ног. И он сработал: Эдди негромко застонал и пробормотал что-то нечленораздельное. Не замечая Анны и Гордона, он перевалился через край кровати на пол и трясущимися руками потянулся к джинсам.
— Вероятно, это ваша мать, — предположила Анна, выхватывая у него джинсы.
Эдди перекатился на спину и зажмурился, когда свет неожиданно попал ему в глаза.
— Что за хрень! Вам чего?
— Приехали задать вам пару вопросов.
Анна отправила Гордона готовить кофе, а Эдди поплелся в ванную. В двери ванной было матовое стекло, кое-где треснувшее, и Анна видела силуэт Эдди, пока тот пытался привести себя в порядок. Вылезти в окно он не мог — оно было зарешечено. Через пять минут она резко постучала в дверь и велела ему выходить. Он успел натянуть джинсы и как будто слегка очухаться.
— Что, хорошо вчера оторвались? — спросила Анна, возвращаясь вслед за ним в омерзительную спальню.
— Да, по полной программе. — Он растянулся на кровати, вытирая мокрые волосы.
— Ну ладно, у нас есть пара минут до возвращения детектива-констебля Лоуча.
— Он что, кофе мне варит?
— Да, и вам это на руку — я хотела поговорить с вами наедине. Если сообщите то, что мне нужно, мы вас не заберем.
— А за что меня забирать-то?
— За ложь и сокрытие улик — вы крепко вляпались.
— А я ничего такого не делал.
Она подошла ближе:
4