— Как?
— Давай не будем об этом, ладно?
— Почему же?
— Потому что ты сам должен знать ответ.
— А я не знаю.
— Я была там, Ник. Кембридж, церемония вручения дипломов, тысяча девятьсот семьдесят девятый. — Она улыбнулась. — Я бы тебя не узнала. Только вот имя засело в голове.
— Ты там была?!
— Приехала вместе с мамой, посмотреть, как брат получает степень бакалавра. Он на несколько лет постарше тебя.
— Ты там была? — тупо повторил Ник.
— Боюсь, что да.
— О Господи!
— Да не переживай так.
— Легко сказать. Я столько лет старался об этом забыть.
— Прости, что напомнила.
— Ничего. Хотя неприятно, конечно.
Неприятно — это еще слабо сказано. Ник — сначала с посторонней помощью, а потом своими силами — почти справился с навешенным на него когда-то ярлыком «вундеркинд Николас Палеолог», ярлыком многообещающего чудо-мальчика, который приехал в Кембридж в возрасте шестнадцати лет, под завязку загруженный знаниями — и все только для того, чтобы бросить учебу, позорно повторив путь старшего брата, Бэзила. Хотя диплом он все-таки получил — благодаря справке от врача, подтвердившего болезнь. Но руководство университета, должно быть, пошло на это скрепя сердце — вспомнить только, как Ник появился в здании сената[12] в разгар церемонии вручения дипломов и разделся у всех на виду. К счастью для него, он забыл и тот день, и многие до и после него. Первым смутным воспоминанием стал какой-то ялик — Ник выпрыгивает из него где-то около Гранчестера, бредет по воде к берегу, вылезает на сушу и бесцельно шагает через поля в сторону заходящего солнца. Так началось долгое и мучительное возвращение к реальности. Самое плохое, что Ник никогда до конца не станет прежним. Подобно вылечившемуся алкоголику, он несет в себе свое проклятие, не важно, сколько времени прошло с момента последнего обострения. Именно поэтому напоминания ранят так сильно.
— А что изучал твой брат? — совсем не в тему, просто чтобы прервать неловкое молчание, спросил Ник.
— Экономику землевладения.
— Неужели?
— Честно. Ты знаешь, тогда, во время твоей выходки, я смеялась. Прямо настроение поднялось. До тех пор все было так скучно — все эти шапочки с кисточками, церемонные поздравления. А потом, когда прочла в газете…
— «Двинутый из Кембриджа»?
— Не помню.
— Ну и хорошо. Хотя статья называлась именно так.
— Пусть. Так вот, только тогда я поняла, что на самом деле все очень грустно.
— И грустно, и смешно.
— Что же с тобой случилось, Ник?
— А в статье не было сказано?
— «…оказался слишком юн для подобной нагрузки» — что-то в этом роде.
— Примерно так и было. Случай осложнен склонностью к социопатии, как объяснял один из лечивших меня психиатров.
— Что это значит?
— Что я с трудом осваиваюсь в обществе. Что мое ускоренное умственное развитие было лишь маскировкой эмоциональной незрелости. — Ник улыбнулся, не в силах преодолеть знакомую скованность. — Или можешь принять точку зрения моего отца — я струсил.
— А что случилось с тобой… потом?
— Психбольница. Групповой терапии тогда еще не было. Сказать по правде, я меньше всех могу рассказать тебе, что со мной происходило. «Не в своем уме» — самые подходящие слова.
— Но ты вернулся к жизни.
— Вроде как.
— А чем сейчас занимаешься? Ирен говорила, что ты работаешь в какой-то неправительственной организации?
— «Инглиш партнершипс». Проблемы восстановления городской среды и все такое.
— И где она расположена?
— Милтон-Кинез. Все еще интересно?
— Нравится работа?
— Пока рано говорить.
— А сколько ты там трудишься?
— Восемь лет.
— Социопатия не влияет на чувство юмора, — фыркнула Элспет.
— А кто сказал, что я шучу?
— Ну ладно, — кивнула Элспет. — Сменим тему. Ты хорошо знаешь Стамбул?
— Никогда там не бывал.
— Ты — Палеолог — никогда не был в Стамбуле?
— Палеолог для меня всего лишь фамилия.
— И ты отказываешься от собственной истории?
— Пытаюсь.
— И зря, скажу я тебе. История — часть нас самих, хотим мы того или нет. Например, та, что привела меня сюда и заставила Тантриса сделать свое предложение. Именно благодаря истории мы сидим здесь сейчас и разговариваем.
— История — твоя работа, Элспет. Поэтому она тебя и волнует. А по поводу твоего отношения к смерти отца… Спасибо, что выразила свои соболезнования, но всем же понятно, что ты только и ждешь возможности заняться поисками витража. Его смерть, похоже, приблизила этот момент.
12
Сенат — здание университетского совета в Кембридже, где происходит церемония вручения дипломов.