Ник ни разу не слышал ни о кузене Димитрии, ни о пенсионере Фреде Дэйви и его жене. Чужаки, незнакомцы. Однако один из этих чужаков, если завещание действительно — а причин сомневаться в этом вроде бы нет, — теперь стал полноправным владельцем Треннора.
— В Тренноре без ключей не лучше, чем слепому в Газе[13], — провозгласил, входя в кабинет, Бэзил. — Значит, такова наша… — При виде застывшего над столом брата он осекся. — Что случилось?
— Я нашел ключ, — сказал Ник.
— Ну и прекрасно.
— Ты передумаешь, как только прочтешь вот это. — Он протянул Бэзилу завещание.
Тот подошел к столу, взял у Ника листок и начал читать. И тотчас же светившее в окно солнце зашло за тучи, кабинет погрузился в полумрак.
— Вот это да, — пробормотал, дочитав, Бэзил.
— И что будем делать?
— Что делать? — улыбнулся Бэзил. — Это нам скажет Ирен.
Где-то в доме гудел пылесос.
— Пойду позову ее.
Бэзил кинул завещание на стол и почти выбежал из комнаты. Ник снова сел и начал внимательно рассматривать петли и завитушки отцовского почерка. И вдруг заметил, что потрепанная папка с его именем так и осталась на столе. Что же с ней делать? Времени мало. Ник вскочил и торопливо засунул папку обратно в шкаф. Пылесос замолчал.
Через секунду в кабинет влетела Ирен, за ней еле поспевал Бэзил.
— Что еще за завещание?! — недовольно воскликнула она.
— Вот, сама посмотри. — Ник протянул сестре лист бумаги.
Ирен понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что значит для них находка брата. Раздражение на ее лице сменилось страхом пополам со злостью.
— Завещание, которое хранится у Бэскомба, составлено вскоре после маминой смерти. А это… гораздо позднее. На прошлой неделе!
— Именно, — подтвердил Бэзил.
— Оно действительно?
— По-моему, подписи завещателя и двух свидетелей — все, что требуется. А они на месте. На подделку не похоже. Так что на твой вопрос можно ответить твердым «да».
— Но оно ведь не составлено юристом!
— Это не обязательно.
— Я никогда не слыхала ни о каком Димитрии.
— Я тоже, — кивнул Ник.
— Присоединяюсь, — пожал плечами Бэзил. — Мы — все трое — ничего о нем не слышали. До сегодняшнего вечера.
— А это что за люди? — допытывалась Ирен. — Этих Дэйви я тоже не знаю.
— Думаю, рано или поздно все прояснится.
— «Остальное имущество» — это вообще что?
— Все, кроме Треннора. Практически ничего.
— Не могу поверить! — злилась Ирен, хотя точнее было бы сказать «не хочу». — Почему он так поступил? Чем мы ему не угодили?
— Хотели продать дом Тантрису, — озвучил очевидное Ник.
— Точнее, заставляли отца продать его, — добавил Бэзил. — Похоже, наши уговоры лишили нас наследства.
— Ты так считаешь? — Ирен в бешенстве смотрела на документ, будто пыталась испепелить его взглядом. — Ну, это мы еще посмотрим.
— Что ты имеешь в виду? — насторожился Ник.
— Завещание написано от руки. Значит, копий нет. И Бэскомб его не видел. Выходит, о нем знаем только мы и таинственные Дэйви. А Дэйви могли его и не читать.
— Ты предлагаешь именно то, о чем я думаю? — осторожно осведомился Бэзил.
— А что, ты думаешь, я предлагаю?
— Подсудное дело. Потом, откуда ты знаешь, что больше никто не видел завещания? Отец вполне мог сообщить о своих намерениях новоявленному кузену Димитрию.
— Только кузена тут нет. А мы есть. И завещание у нас.
— Даже если так…
— Позвони Анне и Эндрю.
Ник понял, что Ирен уже взяла себя в руки. Она приняла удар и готовилась нанести ответный.
— Думаю, сейчас самое время собрать семейный совет. Нам есть что обсудить. — Она бросила завещание обратно на стол. — До того, как мы что-то предпримем.
Анна заканчивала работу после полудня, а Эндрю так и вовсе был занят на ферме до темноты, так что совет, который созвала Ирен, мог состояться только вечером. Поэтому она вернулась в Солташ — открыть «Старый паром» и договориться с Мойрой и Робби, чтобы те подстраховали ее в конце дня. Ник воспользовался отсутствием родных для того, чтобы переложить содержимое папки в конверт и спрятать в машине. Потом они с Бэзилом пешком направились в Каргрин, чтобы сообщить Пру, что она может приниматься за уборку в любое удобное время.
Была и еще одна причина — братья надеялись узнать у старушки, чем отец занимался пятнадцатого января, в день, когда было подписано странное завещание. С прошлого понедельника минуло не так уж много времени, даже Пру должна была помнить, не заезжали ли в Треннор Дэйви из Тинтагеля.
13
Имеется в виду драматическая поэма Мильтона «Самсон-борец», в которой рассказывается об ослепленном филистимлянами Самсоне.