Ник сделал, как было сказано, но даже мягчайшая мебель не помогла ему почувствовать себя уютно. Он налил себе хорошую порцию успокоительного — джина с тоником — и включил новости. Репортер уныло рассказывал об эпидемии ящура. Ник выключил телевизор. Подошел к застекленной двери и отдернул занавеску. Дождь не прекращался. В свете уличного фонаря мелкие капли сливались в легкую дымку. Прошла минута. За ней другая, третья…
— Ник! — вдруг загудели сзади. — Прости, что мы тебя забросили.
— Ничего страшного.
Ник обернулся и встретил знакомую широкую улыбку и сияющие глаза Терри Моусона. Сам Терри был под стать своему голосу — круглолицый, лысеющий, — прокуренный баритон клокотал в необъятной груди. Стильная черная рубашка не могла скрыть внушительного брюшка, на котором красовался ремень с золотистой пряжкой — последняя дань вкусам молодости. Терри любили все, потому что не любить его было почти невозможно. Кейт заметно потрудилась над внешним видом мужа, но не смогла изменить его характер — необузданный, как сама природа. Во всяком случае, раньше Ник думал именно так.
— Рад видеть тебя, Терри.
— И я тебя.
Массивная лапа хлопнула Ника по плечу.
— Что пьешь?
— Джин с тоником.
— Ну и я с тобой.
Терри сграбастал бутылку.
— Содовой?
— Нет, спасибо.
— И правильно.
Звякнул лед, забулькал джин, зашипел тоник.
— За встречу!
Терри снова широко ухмыльнулся, да еще и подмигнул. Зазвенели, сталкиваясь, стаканы. Ник почувствовал, как голова идет кругом. Бессмыслица какая-то. Терри Моусон не мог придумать Тантриса. Интриги и секретность — не его стихия, а средневековую литературу он и в руки-то небось никогда не брал. И как Ник умудрился упустить из виду такие простые вещи?
— Когда ты приезжал к нам в последний раз, Ник?
— Точно не помню. Наверное, на восемнадцатилетие Тома.
— Значит, уже несколько лет прошло.
— Должно быть.
— Тогда ты не видел вот этого.
Терри шагнул к выложенному мрамором камину и кивнул на картину над каминной полкой. До этого Ник ее не замечал и даже не мог сказать, видел он ее раньше или нет. Большая, написанная чистыми яркими красками картина изображала женщину в бальном платье, танцующую на берегу с невидимым партнером. Что-то смутно знакомое.
— Веттриано[16]. Как тебе?
— Ну… ничего… очень даже.
— Ты, наверное, видел другие его работы — их часто печатают на открытках.
— Да, наверное.
Так вот откуда это чувство, что картина знакома.
— А я и не знал, что ты увлекся искусством.
— Да не то чтобы увлекся… Но надо же что-то на стены вешать. А как этот парень рисует, мне нравится. Все понятно. Во всяком случае, мне понятно. Кроме того, мой бухгалтер сказал, что это хорошее вложение капитала.
— Правда?
— Самый писк, я тебе говорю. Будем надеяться, что так и есть, после того, сколько я за картину выложил. — Терри захохотал так внезапно и звучно, что Ник подскочил от неожиданности. — Напугал? Прости.
— Это ты меня прости. — Ник неловко пожал плечами. — Нервы, если честно, ни к черту.
— Неудивительно, если вспомнить, что там у вас случилось. Плеснуть еще джину?
— Нет, спасибо, хватит.
— Как хочешь. Нелегко тебе пришлось, я слышал. Не стоит сейчас об этом, да?
— Да.
— Кейт рассказала тебе о Томе?
— Рассказала.
— Между нами говоря, она совсем извелась из-за него. Поэтому если ты хоть что-нибудь сможешь сделать… Мы этого не забудем. Никогда.
— Я попытаюсь, но обещать, сам понимаешь, не могу.
— Да, конечно. Знаешь, в трудные времена надо приходить друг другу на выручку. Держаться вместе. Улавливаешь, о чем я?
— Надеюсь, что да.
— Поэтому я тоже обдумывал твою… историю.
— Правда?
— Да говорю тебе!
— И что надумал?
— Есть у меня одна идея. Предложение к тебе.
— Какое же?
— Ты собираешься возвращаться в свою контору?
— Конечно.
— Потому что надо оплачивать счета и всякое такое?
— Ну… в общем-то да.
— А не потому, что тебе нравится озеленять пустыри?
— Да нет, не поэтому.
— Выходит, если у тебя будет предложение получше…
— К чему ты клонишь, Терри?
— Предлагаю тебе работу. Высокая зарплата. Гибкий график. И масса всяких льгот. Что скажешь?
— Скажу, что звучит заманчиво. Но…
— Что за работа? Непыльная, Ник. У меня, ты знаешь, бизнес, который по большей части идет как-то сам собой, но все равно хочется, чтоб кто-то за ним присматривал на тот случай, если найдутся паразиты, которые решат за мой счет поживиться. Мне нужен кто-нибудь, кому я мог бы доверять — полностью доверять, — чтобы он все это дело контролировал. Соображаешь? Кто-нибудь, кто прикрыл бы мне спину. А ты, во-первых, в бухгалтерии сечешь, а во-вторых, почти что родственник. Вот мне и кажется, что ты — самое оно. И тебе было бы на руку, и мне.
16
Джек Веттриано родился 17 ноября 1951 г. в Сент-Эндрюсе, шотландский художник-самоучка. Картины Веттриано находятся властных собраниях, ни одна британская галерея никогда не приобретала ни единой его работы. Полотно «Поющий дворецкий» было продано на аукционе Сотбис за 1 миллион 300 тысяч долларов. В 2005 году разразился скандал: Веттриано заподозрили в копировании рисунков из старого самоучителя. Сам художник обвинения отвергает.