— Конечно, мы же договаривались.
— Да, но я почему-то… Слушай, это здорово, правда. — По голосу Тома было непохоже, что он лукавит. — Мне сейчас просто необходимо на кого-то опереться, — и эти слова прозвучали вполне искренне.
— Как ты?
— Да не очень, если честно.
— А в чем дело?
— Не телефонный разговор. Во сколько ты приезжаешь?
— В полпятого.
— И где остановишься? Если хочешь, можно у меня…
— Не беспокойся, я уже заказал номер в «Чертополохе».
— А, на Лейт-стрит. Знаю. Слушай, там рядом, прямо за углом, есть одно местечко — «Кафе ройял». Несмотря на название[18], это обычный паб. Спросишь в гостинице, как пройти, они наверняка знают. Я могу подскочить в шесть.
— Давай полседьмого.
— Как скажешь. До встречи.
Буквально через несколько минут поезд остановился в Эдинбурге. Город встретил Ника ясным небом и резким пронизывающим ветром. Со станции Уэйверли он пешком дошел до гостиницы. Комната оказалась простой, но удобной, стены были увешаны постерами с изображением достопримечательностей Калтон-Хилл. До звонка Бэзила еще оставалось время, и Ник решил пройтись, чтобы развеяться после долгих часов в поезде.
Вернулся он посвежевший, приободренный прогулкой и зрелищем великолепного заката над городом. Неясно было лишь, как построить разговор с Томом, чье горячее желание увидеться породило новые подозрения. Теоретически Том должен был избегать встречи с дядей. Вместо этого он явно обрадовался, чего Ник, честно говоря, не ожидал.
В шесть часов Бэзил не позвонил. Не позвонил и позже — странно, но не страшно, учитывая, что он рассказывал об итальянских телефонах. В двадцать минут седьмого Ник вышел из номера, на ходу выключая сотовый — в разгар беседы с Томом звонок от Бэзила оказался бы совершенно некстати.
«Кафе ройял» действительно оказалось за углом, на Принцесс-стрит. Посетители отдыхали после работы, сидя на полукруглых диванчиках у стен или у стойки бара, в центре зала. Ник взял кружку пива, нашел единственный свободный диванчик и уселся ждать Тома.
Тот не заставил себя ждать. Выглядел племянник плохо — лицо серое, как сигаретный дым. Черные куртка, футболка и джинсы только подчеркивали бледность.
— Привет, — с натянутой улыбкой поздоровался Том.
— Здравствуй. Заказать тебе что-нибудь?
— Сиди. Я сам быстрее куплю.
Том уверенно пошел к бару и вскоре вернулся с каким-то коктейлем, глотая из бутылки уже на ходу.
— Не думал, что ты в самом деле приедешь, — сказал он Нику, усаживаясь и пристально глядя на него сквозь дымок сигареты.
— Если я обещал, значит, обещал.
— Да, только я боялся, что ты не помнишь. Ты же не в себе был последнее время.
— Я и сейчас не до конца в себя пришел.
— Разве? А выглядишь неплохо. На вид — совсем выздоровел.
— Твоя мама сказала мне то же самое, — улыбнулся Ник. — Похоже, вы сговорились.
— Когда ты с ней виделся?
— Вчера у них ночевал.
Том медленно кивнул, будто обдумывая новость:
— Ясно.
— Думаю, я должен рассказать тебе об отце и о том, как он…
— Никто не винит тебя, Ник.
— А может, и стоило бы.
— Не вижу, за что.
— А что ты видишь?
— Что происходит нечто странное. Странное и неприятное. — Том понизил голос до шепота. — Это связано с историей про Тантриса, только я не могу понять, каким образом. Ты задумывался о том, откуда взялись деньги?
— Ну, я…
— Давай я тебе кое-что расскажу, а ты над этим поразмышляешь.
Ник совершенно не ожидал, что Том заговорит о деньгах Тантриса. Неужели он решил признаться сам, до того, как его припрут к стенке? Ник постарался не выдать себя волнением и слушать внимательно.
— Когда мы съезжались на похороны отца, мама и Терри встретили меня в Рединге, и дальше я ехал с ними. Тебе тогда было ни до чего, так что ты, наверное, не знаешь, что в Каруэзере мы не остановились — просто не могли, да и беспорядок там был страшный. В Треннор мама тоже не захотела. В «Старом пароме» жил ты. Так что мы поселились в гостинице «Моат-Хаус», в Плимуте, на Хоу. Знаешь такую?
— Конечно.
Ник и вправду знал. В своей предыдущей жизни гостиница была баром «Праздничный», и в нем когда-то сыграли свадьбу Эндрю и Кейт, хотя рассказывала ли Кейт об этом Тому, Ник спрашивать не стал.
— Ну и вот… — Том затушил сигарету и зажег следующую. — Господи, даже не знаю, стоит ли тебе рассказывать, но мне надо с кем-нибудь поделиться, а то я… — Он тряхнул головой. — Как дела в Марипозе?
— Прекрасно.