— Тогда садись и слушай: должность твоя — завхоз экспедиции. Сегодня же принимайся за хозяйство. Вчера я осмотрел подготовленное снаряжение. Палатки сшили одинарные, трубы к железным печкам сделали прямые, чтобы дым глотать при ветре, — он посмотрел на Сохатого таким взглядом, как будто тот был со всем виноват, — топор додумались взять один, хотя в списке написано ясно сколько. Пилу взяли тоже одну, возовых веревок совсем нет. Не забудь, Романыч, заказать чулок собачьих, пары по две на брата. Делай все быстро. Нам срок формирования дан очень маленький, всего двенадцать дней, из них половина уже прошла. Торопись со всеми заказами. Двадцатого выезжаем.
Сохатый попросил перечень снаряжения, продовольствия. Детально ознакомился с ним. Сделал ряд дополнений, с которыми не мог не согласиться начальник.
К концу дня усталый, возбужденный, но довольный, ввалился он в кабинет к Аргунову, снял шапку и сел на стул:
— Прежде всего, товарищ начальник, надо сказать о наших людях, с которыми я уже перезнакомился. Этот новый инженер Кочетков…
— Коточков, — поправил Аргунов.
— Дак вот этот Коточков заказал себе шапку, я видел в мастерской, просто страх, из медвежьей шкуры и такие же рукавицы. Сам сатана откажется в такой ехать — всех перепугает. Я ему, конечно, рассказал порядком, достал белок и заказал беличью шапку. Я не знаю, где ты взял такого инженера-молчуна и еще к тому же нетаежника.
— Про Коточкова ты зря, Романыч. Он очень дельный человек, хороший специалист, а что нетаежник, то это не беда. Попривыкнет, надо ему помочь, если чего не знает. Рассказывай дальше.
— Если наш инженер дело знает — это хорошо.
Сохатый налил из графина полный стакан воды, выпил и стал рассказывать, что он сделал за день.
— Кое-что я приготовил. Сшил маленькую палаточку на всякий случай, заказал ящик для посуды и суточного запаса продуктов, трубы к печкам переделал, заказал другие печки, пошире. Да вот что плохо, Федорович, весь город обегал, но сапог резиновых не нашел, а их обязательно нужно и притом большого размера. Наледи будут по рекам, без сапог пропадешь… Запиши… Так же не нашел половинку[1]. А то что катанки, разве это таежная обувь, бабам на базар ходить только. Начнут в катанках мерзнуть ноги и не отогреешь. Да и в пути разве их просушить! А в унтах, как в чулках, легко, вымочил — помял их возле печки, и они снова сухие. Про половинку тоже запиши. А чулки собачьи на всю экспедицию заказал, завтра будут готовы, по две пары на каждого.
Аргунов одобрительно кивнул головой.
— Ну вот, видишь, — в довольной улыбке расплылся Сохатый, — а ты меня к врачу!
10
Морозный туман заволакивал станцию и ее окрестности. Звуки паровозных гудков как-то особо глухо прорывались сквозь эту плотную пелену. С севера дул леденящий ветер и нес мелкий колючий снег. Люди, сгорбившись, с поднятыми воротниками, бежали по улице.
Стояли лютые крещенские морозы.
Начальник экспедиции занял небольшую комнату, которая его вполне устраивала. Может быть, уже десятый раз садился он за карту и график движения экспедиции. Цифра дней, нужных для отдыха в пути, требовалась большая, но урвать откуда-нибудь день было невозможно. Стоило «вылезти» из графика, то есть перерасходовать точно отведенное число дней на дорогу, как все могло пойти насмарку. Сойдет снег — и движение остановится. Экспедиция застрянет где-нибудь между реками.
Было уже поздно. Начальник вытащил общую тетрадь с клеенчатыми корочками, раскрыл ее и стал записывать:
«Вот уже сутки, как мы живем на станции Березовка. Отсюда двинемся по тракту. Несмотря на предупредительную телеграмму агентства «Союззолото» по подготовке нам транспорта, этот транспорт угнали с каким-то срочным грузом. Приходится ждать частника, который на этих днях вернется из Быралона. Больше ничего не сделаешь, других возможностей нет».
Аргунов закрыл тетрадь и вышел на крыльцо. Поселок спал. На станции маневрировал паровоз. Резкие свистки рассекали воздух. Сразу же за полотном железной дороги начиналась тайга.
Он посмотрел в сторону Севера. Что ждет там экспедицию?
…Утром в квартиру Аргунова вбежал Бояркин.
— Транспорт, товарищ начальник, транспорт пришел у Есаулова! Я увидел и мигом к вам. Теперь уж скоро поедем.
Он быстро повернулся, подбежал к порогу, взял веничек и аккуратно обмел снег с катанок.
Аргунов посмотрел на молодого техника с большой симпатией.
Как только Ваня Бояркин услышал об экспедиции, он сразу же вообразил себя на Севере… Пурга. Вокруг ничего не видно. Потик[2] отказывается идти. Все ориентиры уже давно потеряны. Ваня с руганью, замерзшими руками вытаскивает из-под снега измученных большим перегоном собак. Он видит себя одетым во все меховое. Громадные унты кверху шерстью, как у казака Дежнева, пыжиковая кухлянка, рукавицы чуть не до локтей, сбоку нож, за спиной карабин, в зубах трубка. «Возьмет ли меня Николай Федорович с собой? — подумал Бояркин, и видение сразу же растаяло. — Мигом к нему», — решил он.