О! онъ не былъ „интеллигентомъ“, этотъ милый юноша, гордость школьнаго кружка тенниса и футбола, заслуженный велосипедистъ, будущій магистръ „ès sports“. Однако, онъ кончалъ вскорѣ свой классъ риторики, и на горизонтѣ его школьной жизни вырастала тѣнь Бакалаврской степени. Треморъ, не видавшій въ теченіе нѣкотораго времени своего молодого пріятеля, заговорилъ съ нимъ о лицѣе, о новыхъ программахъ.
Но лицей, едва кончались дневныя занятія и даже немного раньше, не занималъ болѣе Клода, развѣ только съ точки зрѣнія какой-нибудь продѣлки надъ профессорами или педелями… О, какая это была веселая забава! Какъ разъ въ данное время былъ одинъ педель [8], котораго хотѣли „наказать“ и пользовались близостью 1-го апрѣля, чтобы преподнести ему одну изъ тѣхъ продуманныхъ и хорошо прочувствованныхъ первоапрѣльскихъ шутокъ, о которыхъ люди потомъ вспоминаютъ всю свою жизнь, даже если бы имъ пришлось всю жизнь „прозябать“.
Мишель отнесся снисходительно къ первоапрѣльскимъ проказамъ, которыя были болѣе забавны, чѣмъ злобны, затѣмъ онъ насладился разсказомъ о послѣднемъ матчѣ въ вело-клубѣ и дифирамбическимъ описаніемъ автомобиля. Прощай бакалаврская степень и программы!
Передъ этой здоровой юностью, обильной, опьяненной силой, движеніемъ, вольнымъ воздухомъ, Треморъ думалъ о своей юности, такой серьезной, такъ рано уступившей зрѣлости.
Клоду было около 16 лѣтъ, и въ его сильномъ тѣлѣ обитала еще дѣтская душа. Мишель не помнилъ, было ли ему когда-нибудь 16 лѣтъ. Въ пору полученія баккалаврской степени, каждый часъ, употребленный на спортъ, разсматривался имъкакъ потерянный; прекрасный энтузіазмъ опьянялъ его, онъ хотѣлъ учиться, учиться, до всего докапываться, все охватить… Онъ поглощалъ громадныя книги, онъ набивалъ мозгъ фактами и идеями, и страдалъ отъ того, что не могъ добиться безусловной истины.
Въ лицеѣ Мишель, всегда услужливый и совершенно свободный отъ тщеславія, былъ любимъ своими товарищами, и уважаемъ, такъ какъ сумѣлъ показать себя не только сильнымъ въ задачахъ и кандидатомъ на премію въ общемъ конкурсѣ, и нѣкоторые насмѣшники испытали не разъ, что злыя шутки могли встрѣтить у него плохой пріемъ. Но въ общемъ его мало понимали. Между нимъ и тѣми молодыми людьми, около которыхъ онъ ежедневно садился, занятый подъ однимъ и тѣмъ же руководствомъ, тѣми же науками, связи были очень поверхностны, очень банальны. Тѣ изъ его товарищей, которые знали его лучше другихъ, упрекали его въ томъ, что онъ „принималъ все слишкомъ серьезно“. Такова дѣйствительно была ошибка Мишеля. По крайней мѣрѣонъ думалъ такъ теперь. Потому что онъ относился слишкомъ серьезно къ наукѣ, къ своимъ наивнымъ исканіямъ, къ своимъ долгимъ размышленіямъ, онъ омрачалъ свое отрочество угрюмымъ одиночествомъ; потому что онъ серьезно отнесся къ своимъ первымъ грезамъ любви, онъ изъ нихъ создалъ единственный романъ своей жизни; потому что онъ трагически принялъ этотъ обыденный обманъ — измѣну женщины, онъ испортилъ свою жизнь; потому чта онъ на все смотрѣлъ серьезно и еще теперь не умѣлъ смѣяться, подобно большинству своихъ современниковъ, надъ многими вещами, надъ которыми, ему казалось, слѣдовало плакать; потому что онъ принималъ все такъ серьезно, оттого такъ легко одно слово ранило его сердце, такъ легко сомнѣніе мучило его умъ и каждую минуту удручала его сознаніе необходимость жить и видѣть другихъ живущими. Конечно, онъ слишкомъ многаго ожидалъ отъ истины, науки, любви, жизни; слишкомъ прекрасны были химеры, а онъ не былъ изъ тѣхъ, которыхъ утѣшаетъ низменная действительность.
Ахъ, къ чему эта жажда любви, разъ онъ не можетъ быть любимъ; эта потребность знанія, разъ его мозгъ не располагалъ силой ее удовлетворить?… Къ чему это пылкое стремленіе всего его существа ко всему тому, что можетъ въ видимомъ мірѣ или мірѣ мысли возвысить и украсить жизнь, разъ онъ обреченъ влачить свою жизнь, примѣняясь ко всему, не отдаваясь ничему и никому.
Бетюнъ позвалъ карету, и они должны были разстаться. Своимъ добрымъ, густымъ голосомъ, не установившимся и переходившимъ отъ рѣзкаго сопрано до низкаго баритона, Клодъ прощался со своимъ спутникомъ, показавшимся ему, быть можетъ, немного разсѣяннымъ въ послѣднія минуты.
— Ты меня находишь идіотомъ, не правда ли, старина?
[8]1. Педель — надзиратель за студентами в высших учебных заведениях. Происходит от нем. Pedell „школьный сторож, швейцар в учебном заведении“. Для студентов, например, была своя специальная университетска полиция — педеля, и общая полиция не смела касаться студентов.
2. Служитель при суде (в Западной Европе в средние века).