А Пилларз, маленькая Бастилия и вся собственность, принадлежавшая ему с Еленой, должны возвратиться к Гарри. И снова он сможет жить в роскоши, покое и комфорте, как истинный джентльмен. Флер уже выражала надежду, страстное желание, чтобы она и ее молодой супруг смогли поселиться в их красивом доме вместе с ним, ее отцом, которому она была обязана всем.
Этот расцветающий новый день олицетворял для Флер радость и надежду. Да и сама Природа торжествовала. Снег почти растаял. Вся дорога через Бакингемшир до Лондона сверкала под солнечными лучами, погода знаменовала собой скорое наступление долгожданной благоуханной весны.
За ними остался замок Кадлингтон, теперь превратившийся в груду развалин. Флер чувствовала, что наконец чаша добра переполнилась через край и что суровый рок в конце концов отвернул от нее свой лик, и, главное, ее милый Певерил был сейчас с ней.
Когда они прибыли в столицу и подъехали к церкви св. Мартина, был уже день. В городе стояла невиданная суматоха. Повсюду висело множество флагов и знамен. Народ ликовал. Маленькая компания, сидящая в карете, оживленно заговорила, вспомнив о том, какое в стране сегодня событие.
Королева выходит замуж! Ведь сегодня канун ее свадьбы!
Завтра молодая Виктория будет стоять у алтаря рядом с принцем Альбертом. И молодой монарх станет принцем-консортом[14], чтобы лелеять и поддерживать королеву во всех сложных и великих государственных делах, которые ей предстоят.
Сердце Флер учащенно забилось. Она повернулась к Певерилу и сверкающими от волнения глазами посмотрела на него.
— Давайте представим, что эти колокола звонят и в нашу честь, мой любимый, — проговорила она.
— Не надо даже представлять. Теперь и в нашу честь они зазвонят очень скоро, дорогая, — отозвался он.
— О Певерил, — воскликнула она, — какое счастье знать, что у меня есть отец, к которому я могу обратиться перед тем, как выйти за вас замуж! Ибо теперь мне не придется идти к алтарю одной. Он поведет меня к нему!
— Если его светлости будет угодно, — произнес Лук, обращаясь к сэру Гарри, — то мы можем отправиться прямо к нам, где Алиса накормит нас с дороги.
— Буду счастлив принять ваше приглашение, мой мальчик, — ответил Гарри, — а потом мы немного отдохнем перед тем, как я отправлюсь к мистеру Нонсилу.
Флер вздрогнула.
— Мне всегда не нравился этот человек. О, как я ненавижу его!
— Мне придется повиниться перед тобой, дитя мое, — удрученно проговорил Гарри. — Твоя матушка тоже не жаловала его. Похоже, что мое мнение о нем (и моего дяди) оказалось ошибочным.
Певерил ощутил дрожь, охватившую стройное тело Флер, сидящей рядом. Он крепко сжал ее руку и сказал:
— Забудьте обо всем печальном и неприятном, давайте лучше вспомним о нашей любви и помечтаем о том, как в скором времени мы будем созерцать друг друга постоянно. Навеки! Ведь мы станем неразлучны.
Она поцеловала его забинтованную руку.
— Увы, я никак не могу забыть об этих изувеченных ради меня волшебных пальцах, — ответила она. — Мне трудно переносить это.
— Но, дорогая, доктор Барнстабл заверил, что через несколько недель плечо и рука заживут, и я очень скоро снова смогу писать, — успокоил ее Марш.
Гарри Роддни открыл сонные зеленые глаза и улыбнулся молодому человеку, который скоро станет его зятем. Чем больше он наблюдал за Певерилом Маршем, тем больше юноша нравился ему. В парне нет ничего бравого и лихого, подумал он, но он обаятельный, к тому же идеалист. И обожает Флер. Ведь он помог ей убежать из замка, ставшего для нее местом постоянных мучений. Вдобавок ко всему Гарри был тронут, как и любой другой очень сильный мужчина, тем, что этот хрупкий молодой человек отважился на смертельный поединок с Сен-Шевиотом, зная, что у него нет ни малейшего шанса на победу.
— Когда рука заживет, вы обязательно будете рисовать, Певерил, — произнес Гарри со своей задорной улыбкой, которую так любила Елена. — Ну, останутся шрамы, да что с того, верно?
— Шрамы могут быть и вправду почетны, сэр, — сказал Певерил.
— Совершенно верно, — мягко проговорила Флер и снова поцеловала забинтованную руку возлюбленного.
Когда они вылезали из кареты, мимо них проходили двое веселых подвыпивших парней. Один остановился и хлопнул Певерила по спине.
— Долгих лет жизни королеве и принцу-консорту! — крикнул он.
Певерил слегка пошатнулся от боли, но улыбнулся в ответ и повторил:
— Долгих лет жизни королеве и принцу-консорту!