Выбрать главу

Зал взрывается аплодисментами и я, лежа на матах, в темноте, улыбаюсь. Реву, что в первый раз в жизни я сделала что — то по — настоящему достойное.

Чувствую на запястье захват и дергаюсь.

— Пока никто не слышит, я скажу, — в темноте голос Шолохова звучит горячим шоколадом. — Ты эту роль как будто через себя пропустила. Просто неподражаемо.

— Пока никто не слышит, я скажу. Вы — великолепный учитель.

Его пальцы на этих словах сжимаются крепче, стискивая кожу. Но в следующий миг он вытягивает меня из — под сцены, бросает последний взгляд и пропускает вперед. Чтобы я поднялась на общий поклон.

И там, в шуме оваций и слепящем свете прожектора я вижу силуэты. Мама, папа, Женя. Такая же разгильдяйка, но мужиков не таскает, за что ей моя благодарность и стряпня.

И ощущая смутное волнение, бегаю глазами по залу, чтобы уловить еще один силуэт. Но глупости.

Такому человеку нечего делать в Новосибирске. Тем более нечего делать в театре. На спектакле бывшей невесты, что поступила не так, как он хотел.

И это хорошо, потому что он мог все испортить. Ведь в памяти до сих пор живо, как он испортил мой первый поход в театр. Уничтожил в корне радость членом, что пихал в рот.

В гримерке ликование. Все рады закончить рабочий день, а на меня опускается тьмой тоска.

Возможно, потому что я все еще чувствую боль бутафорского выстрела.

Он как нить, связующая прошлое и настоящее. И я до сих пор помню ту боль, что я никому не показала.

Помню, что просто, как человек, получивший ранение, но не сразу его осознавший, заморозила сознание. Ровно до того момента, когда осталась одна.

Вот тогда меня прорвало. Даже сейчас я ощущаю ту боль в груди, словно пулю я пустила не в своего жениха, а в себя.

— Нина, — заглядывает Толя, когда все уже ушли. — Там твоя Женя меня атакует.

Я смеюсь, быстро стерев слезу, и беру сумочку. А оттуда начинает жужжать телефон.

Обуваю зимние ботинки, достаю свой самсунг. Замираю, прочитав несколько слов с незнакомого номера. Потом снова. И снова. Словно каждая буква клеймо, выжженное на коже.

«Мне понравилось смотреть, как ты умираешь».

Глава 3

Как в ледяную прорубь с головой окунаюсь в прошлое.

Дыхание перехватывает, сердце как отбойный молоток и только глаза как два блюдца в экран.

В каждую букву. В смысл сказанного. В то, что он был здесь.

Борис видел меня. Он пришел специально?

Так и сижу, зависнув в экране, пока меня не выдергивают из мыслей веселые голоса.

— Ну что я говорила, — смеется Женька, как всегда сногсшибательна в белом манто и высоких ботфортах. «Зима не повод быть страшилой» — её слова. — Она от собственного успеха впала в ступор. Ау… Детка?

— Все нормально… — быстро отключаю телефон, бросаю в рюкзак. Его через плечо и встаю. — Ступор прошел, я готова.

По прищуренному взгляду Жени понимаю — не поверила.

Она читает меня как открытую книгу. Для Толи же я святой трактат, который трогать нельзя.

— Тогда вперед, — подходит Женя и под руку берет, а Толя сзади плетется. — Потом все расскажешь.

— Да нечего рассказывать.

— Ну посмотрим, — говорит она, пока выходим в холл театра, где еще никто не разошелся. Неожиданно оглушает криком: — А вот и мои поклонники… Или не мои.

Мама — все еще в расцвете сил и стройности. Папа с небольшим комком нервов, лысиной. Сегодня еще и с цветами.

— Спасибо, мои дорогие, — обнимаю обоих, чувствую привычный запах борща и душок дешевых сигарет. Улыбаюсь.

Роднее у меня никого нет. Была еще сестра. Но пропала два года назад. Несмотря на нелады с ней в отношениях, меня не отпускает чувство вины из — за ее исчезновения. Ведь косвенно к этому причастна я.

И Борис.

Он причастен ко всему, что со мной происходило раньше.

Но не теперь. Теперь он не имеет власти надо мной.

А СМС…

Ну пришел на премьеру, ну убедился, что во мне все так же нет ничего интересного. Ну узнал новый номер телефона.

Не нужна я ему больше.

Бесполезная инвестиция, которая не принесла доход.

Передаю цветы нетерпеливой Жене, и мы идем к выходу. Я стараюсь ни оглядываться, ни думать о том, что прямо сейчас он все еще в театре. Смотрит прямо на меня.

Нет. Нет. Наверняка он уже уехал. С очень красивой женщиной, которая уже отсасывает ему в машине. Все, как он любит.

Все, как любила я. Потому что его удовольствие было приоритетным, даже если шло вразрез с моим комфортом.

Главное, что «было». Теперь это разбитое прошлое, осколки которого я давно подмела и выбросила в мусорное ведро.