— В хосписе, — отвечаю я.
— В каком хосписе?
Я перехожу в гостиную, потом в другую, потом в следующую спальню, в кабинет, в домашний офис, а Эви неотступно шагает за мной. Перемещается вслед за нами и аудитория.
— Знаешь ведь, как это бывает, — говорю я. — Если парня-гомосексуалиста не видишь достаточно долго, можешь догадаться, что его история закончилась плачевно.
Эви смотрит на меня в упор:
— Итак, ты не уверена в том, что он мертв?
Мы пробегаем через очередную спальню, столовую, детскую, и я вскрикиваю:
— Речь идет о СПИДе, Эви! Это синоним безнадежности.
Эви резко останавливается и спрашивает:
— Почему?
Я чувствую, как с сотни различных сторон публика уходит от меня прочь.
А я действительно, действительно, действительно желаю, чтобы мой брат был мертвым. И родители хотят того же. Потому что так легче. В этом случае я — единственный ребенок. Пришел мой черед, черт подери. Мой.
Толпа покупателей рассеивается, оставляя нас наедине друг с другом в безопасности магазинных комнат. А Бог продолжает за нами наблюдать. Он готов покарать нас, если мы перегнем палку.
— А почему все это имеет для тебя такое значение? — спрашиваю я.
Эви разворачивается и идет прочь.
— Просто так.
Она замкнута в свое маленькое кольцо. И готова лизать свою задницу.
— Просто так. Забудь о том, что только что произошло.
Глава шестая
На планете Бренди Александр управлением занимается детально разработанная система богов и богинь. Некоторые из них — зло. Кто-то — само воплощение добра. Это, например, Мэрилин Монро. А еще Нэнси Рейган и Валлис Ворфилд Симпсон[1]. Некоторые из богов и богинь мертвы. Другие живы.
Многие из них — пластические хирурги.
Система не стоит на месте. Боги и богини появляются и исчезают и по причине изменения статуса перемещаются с одного места на другое.
Авраам Линкольн на небесах. Он преображает нашу машину в плавающий пузырь из воздуха, пахнущего новеньким автомобилем: мы едем ровно и гладко, как в красивой рекламе. Марлен Дитрих, по словам Бренди, в последние дни в ответе за погоду. Сейчас осень, осень нашей тоски.
Мы в синем гробовом нутре взятого напрокат «линкольн-тауна». Мчим под свинцовыми тучами по Интерстейт-5. За рулем Сет. Мы всегда так сидим — Бренди с ним рядом, спереди, а я сзади. Три часа живописного великолепия между Ванкувером и Сиэтлом — вот что нас окружает. Асфальт и внутреннее сгорание продвигают наш «линкольн-таун» вперед, на юг.
Путешествуя подобным образом, можно многое повидать. Окна нашей машины постоянно закрыты, поэтому на планете Бренди Александр царит атмосфера теплой, спокойной, тихой синевы. Температура — семьдесят градусов по Фаренгейту. Внешний мир из деревьев и скал завивается и скручивается, — потому что мы смотрим на него сквозь изогнутые стекла. Мы — государство-сателлит. Мы — маленький мир Бренди Александр и летим по шоссе мимо всего, что его окружает.
Ведя машину вперед и вперед, Сет спрашивает:
— Вы не пробовали рассматривать жизнь как подобие телевидения?
У нас есть железное правило: когда Сет за рулем, радио выключено. И лишь потому, что, услышь наш водитель песню Дайан Уорвик[2], он сразу начинает горько плакать. Из его глаз катятся эстиниловые слезы, а грудь разрывается от рыданий проверы. А если Дайан Уорвик поет «Берт Бакара», нам грозит наибольшая опасность — быть мгновенно перевернутыми вверх ногами или расплющенными в столкновении с встречным автомобилем.
Плач Сета, то, как искажаются точеные черты его лица и оно становится похожим на печеное яблоко, то, как он начинает щупать собственный сосок, раскрывает рот и закатывает глаза, — все это действие гормонов. Вместе с диетической колой он выпивает конъюгированные эстрогены, премарин, эстрадиол, микрофоллин. Конечно, столь большая дневная доза опасна для печени. Быть может, печень у него уже повреждена. Не исключено, что он болен раком или в его крови сгустки. В медицине это называется тромбоз.
Но мне интересно за ним наблюдать. Это весьма и весьма занятно. У Сета постепенно растет грудь. Его уверенная, твердая походка, действовавшая на женщин как магнит, отяжелела. Обходиться без дневного сна он уже не может. Все это просто потрясающе. А его смерть даст мне возможность перейти к изучению других важных для меня вещей.
Ведя машину вперед и вперед, Сет спрашивает:
— Вам не кажется, что телевидение в некотором смысле делает нас Богом?
Интересный поворот в самоанализе. Щетина на подбородке Сета посветлела. Наверное, антиандрогены сдерживают выработку тестостерона в его организме. Но ему на это наплевать. И на то, что теперь он постоянно пребывает в мрачном расположении духа. Я вижу в зеркале заднего вида лицо Сета. Выкатившаяся из одного его глаза слезинка ползет вниз по щеке.
1
Валлис Ворфилд Симпсон — супруга бывшего английского короля Эдуарда VIII, который в 1936 г. отрекся от престола. —