– Passe, – сказал Сутро и бросил на квадрат пачку денег. [4]
Подняв многоязычный гомон, другие игроки тоже сделали свои ставки.
– Я люблю живую игру и терпеть не могу играть в рулетку с каким-нибудь чертовым роботом, – заявил Сутро.
– С таким же успехом можно играть дома в видеоигру, – согласился с ним Россе.
Крупье нагнул голову, выразив свое согласие, и, скрестив руки, раскрутил колесо рулетки. В тот же момент он бросил против вращения маленький шарик из слоновой кости.
Шарик запрыгал по бороздкам, постепенно теряя скорость: красное, черное, снова красное.
Затем он подпрыгнул еще раз и застыл на месте.
– Sept, – сказал крупье. [5]
Другой крупье начал сгребать деньги деревянной лопаточкой. Сутро с невозмутимым выражением на лице проводил взглядом свои деньги. Он протянул руку, и Россе вложил в нее новую пачку банкнот.
– Мистер Сутро?
Недовольный тем, что его отрывают, Сутро, нахмурившись, обернулся. За его спиной стоял Самотраки.
– Джентльмен, с которым вы желали встретиться, сегодня вечером здесь не появится, – произнес менеджер таким тоном, словно эта новость была для него личной трагедией. – Один из его друзей сказал мне, что он заболел.
– Может быть, в другой раз, – произнес Сутро равнодушным голосом.
– Господа, делайте ставки, – снова объявил маленький щеголеватый человек.
Сделав глоток шампанского, Сутро задумчиво посмотрел на колесо.
– На сегодня достаточно, – решил он.
Натянув тонкие перчатки, Тетис бросила монету в видеофон и набрала нужный номер. На микрофон она надела круглый фильтр, изменяющий голос до неузнаваемости. Когда экран ожил, она закрыла камеру, передающую изображение, куском пластика.
Вольф скинул с себя одежду, оставшись в черном, плотно облегающем тело гидрокостюме. Рядом с ним стоял Либанос, держа в руках очень большое и очень древнее огнестрельное оружие.
– Спрячьте его куда-нибудь, – посоветовал Вольф. – Совсем не нужно, чтобы кто-нибудь увидел, как вы размахиваете здесь этой пушкой.
Что-то пробурчав себе под нос, Либанос повиновался.
Вольф достал из маленького рюкзака подводный пистолет, пристегнул его к костюму, натянул на голову капюшон и приготовился к погружению.
Он вошел в воду без единого всплеска и медленно поплыл в темной воде гавани. Он приблизился к задней части лайтера и прижался ко все еще теплому соплу.
Вдох… глубокий, медленный, диафрагма опускается… выдох… снова вдох…
Его сердце работало размеренно и ритмично, как метроном.
Он протянул руку к корпусу и почувствовал человека, лениво развалившегося в кресле у пульта управления… дыши… Затем обнаружил еще одного у иллюминатора, ведущего наблюдение за причалом.
Черная тень бесшумно появилась из воды и поднялась на узкую ступеньку на корме лайтера. Вольф посмотрел на камеру над своей головой, решил, что она не включена, и нашел люк аварийного выхода. Он был закрыт на задвижку изнутри. Вольф попытался его открыть, но только сорвал ноготь. Он достал из ножен на поясе нож с тонким лезвием и просунул его в щель между люком и корпусом. Щелчок открывшейся задвижки, казалось, был оглушительно громким.
Посмотрев по сторонам и не заметив в гавани ничего, что могло бы ему помешать, он открыл люк.
Байни проворчал:
– Теперь твоя очередь следить за причалом. Мои глаза уже слезятся от усталости, – но не услышал ответа.
Байни, нахмурившись, отвернулся от иллюминатора, увидел тело Паре, безжизненно обмякшее в кресле перед пультом управления, и тут же сам потерял сознание: появившийся откуда-то сверху палец стукнул его по лбу.
Связав обоим телохранителям руки и ноги, Вольф достал из рюкзака фонарик с красным фильтром и два раза мигнул в сторону причала, где его сигнала ожидал Либанос.
– Успокойся, Дороти. В чем дело?
– Бомба, мистер Самотраки! Кто-то подложил сюда бомбу!
– Не надо так волноваться. Что бы ни произошло, ты не сделаешь положение лучше, если поддашься панике. Откуда ты об этом узнала?
– Кто-то только что позвонил по видеофону. Он не передал свое изображение. Он сказал, что подложил сюда бомбу – бомбы – и нас всех ждет скорая расплата за наши грехи!
Самотраки оставался невозмутимым.
– Ты у нас новенькая, Дороти. Здесь мы постоянно сталкиваемся с подобными угрозами. Обычно это либо чокнутые, либо дети. Как звучал голос?
– Не могу сказать. Он был каким-то… синтетическим. Ровным. Возможно, говорила женщина.
– Что именно она сказала? Попытайся вспомнить.
– Я запомнила каждое слово. – Женщина вздрогнула. – Голос сказал: «Вы все исчадия ада, погрязшие в пороках. Вы все приговорены, и вам нет спасения. Мы подложили бомбы, чтобы полностью уничтожить ваш вертеп. Первый взрыв будет предупредительным, остальные разрушат все до основания». Вот в точности его слова. Меня специально учили запоминать подобные сообщения.
– Поэтому ты и работаешь у нас на коммутаторе, – заметил Самотраки.
– Что же мы будем делать?
Самотраки задумчиво посмотрел вниз на переполненный зал.
Рука в перчатке протянулась к часам Вольфа и коснулась сенсора.
Коробка «реле» взорвалась, разметав металлические осколки по пустому чердаку. Сорванные взрывом осветительные приборы, подъемные блоки и канаты каскадом посыпались сквозь подвесной потолок на еще пустующую сцену.
Раздались испуганные крики публики, только что начавшей заполнять театр.
Услышав взрыв, Дороти завизжала и опрометью бросилась к выходу.
Самотраки достал ком из внутреннего кармана фрака и нажал на сенсор.
– Всем постам, всем постам! Начать немедленную эвакуацию казино. Это не учебная тревога! Приказываю службе безопасности немедленно связаться с полицией и сообщить ей, что в казино подложены бомбы. Повторяю, это не учебная тревога!
Его голос по-прежнему оставался ровным и спокойным…
Кандия спустилась на причал и прыгнула в катер. Тетис уже включила двигатель. Освободив единственный швартов, она задним ходом отвела «Дельфин» от причала, и на малой скорости катер покинул гавань.
Охрана Сутро, как и подобает опытным боевым ветеранам, медленно и осторожно отступала к единственному известному им безопасному месту.
Как и раньше, двое самых массивных охранников прикрывали своего босса, в то время как остальные, держа оружие наготове, следили за окружающей обстановкой.
Какая-то пожилая женщина, увидев их, испуганно закричала и в панике бросилась прочь.
Мужчины с пистолетами не обратили на нее никакого внимания.
Они добрались до гавани и спустились на причал. Как только они подошли к воде, открылся боковой люк лайтера, из которого высунулась чья-то голова.
– Заводи двигатель! Какой-то ублюдок подложил бомбы…
Россе умолк, увидев, как из лайтера в воздух взлетел металлический цилиндр. Он упал возле самых его ног и, подпрыгнув, раскрылся. Едва заметный зеленоватый дым с шипением вырвался наружу.
Россе опустился на одно колено, поднял пистолет, внезапно ставший очень тяжелым, попытался прицелиться в человека, выглянувшего из лайтера, и потерял сознание.
На пристань полетело еще несколько газовых гранат. Люди Сутро падали и после недолгих конвульсий застывали в неподвижности.
Двое охранников, прикрывавших тылы и находившихся в дальней части причала вне зоны распространения газа, приняли положение для стрельбы с колена. Один из них достал из внутреннего кармана приставной приклад, прикрепил его к рукоятке своего пистолета, но тут же упал, настигнутый газовым облаком.
Второй телохранитель выстрелил, послав в темноту энергетический разряд, заглушивший своим грохотом слабый хлопок подводного пистолета Вольфа.
Охранник схватился за горло, словно бы пытаясь найти нужные слова, полупривстал, а затем рухнул на спину.