Чайник закипел, и она отогнала прочь ужасную мысль. Сразу после похорон матери — это было бы слишком жестоко. Нельзя впадать в уныние: ей понадобятся все силы, чтобы справиться с этим сварливым временным управляющим. Она должна попытаться простить ему грубость и капризы — ведь это авария так подействовала на него. Чем мужественнее человек, тем тяжелее он переносит болезнь и выплескивает раздражение на окружающих; она хорошо усвоила это на прежней работе.
Она налила чай в чашку, положила на тарелку несколько кулинарных изысков Мари, поставила все это на маленький поднос, прошла по коридору и постучала в крайнюю дверь. В ответ что-то проворчали, она ногой толкнула дверь и заглянула в комнату.
Он лежал на кровати, и глаза его были закрыты. Кейт подошла поближе и остановилась, глядя на него сверху вниз. Он был высок и худ, но под неказистой одеждой скрывались крепкие мускулы. Ни грамма лишнего жира. При закрытых глазах его черные ресницы казались еще длиннее. Зачем мужчине такое великолепие? Сейчас, когда он расслабился, выяснилось, что у него большой и тонкогубый рот, нос с горбинкой, а лоб высокий и слегка морщинистый. Кожа у него была бледная и цветом напоминала бисквит. В общем, внешность типичного француза.
Он открыл глаза и недоуменно посмотрел на девушку. Встретив взгляд глубоких темных глаз, она вдруг ощутила, как у нее заколотилось сердце. Это же неприлично — так бесцеремонно рассматривать незнакомого человека!
— Я принесла вам чай, — довольно холодно произнесла она, ставя поднос на тумбочку. Он слегка приподнялся.
— О, большое спасибо.
Это были первые слова благодарности, которые она от него услышала.
Нерешительно потоптавшись у дверей, она спросила:
— Как насчет обеда? Я хочу приготовить пиццу. Вы не против?
Он поглядел на нее, держа в руке чашку.
— Так вы еще и готовите?
— Ну, пока нет никого другого, — сказала она и добавила:
— Когда вам станет лучше, можете пошарить на кухне и подыскать то, что придется вам по вкусу. Я думаю, вы умеете готовить?
Карьера служащего гостиницы всегда начиналась с кухни.
Он медленно покачал головой и повторил про себя:
— Очень странная гостиница… Да, я люблю пиццу. Только побольше томатного соуса.
— Хорошо, тогда в полвосьмого, — ответила она и закрыла за собой дверь.
Вернувшись на кухню, Кейт поняла, что Бекки основательно подготовилась к Пасхе. В шкафу стояло готовое тесто. Она обнаружила помидоры, оливковое масло, лук, овощи, сыр — все нужное для того, чтобы состряпать вполне приличное блюдо. Хотя его высочеству оно может показаться простоватым, подумала она, свирепо кромсая лук кухонным ножом.
В конторе зазвонил телефон, и она тихонько выругалась, торопясь снять трубку.
— Алло, это ты, Кэтрин? — произнес солидный мужской голос, и сердце Кейт замерло. Слава Богу, с ней заговорили не по-французски, но сейчас ей было не до болтовни с Эдвардом о всяких пустяках.
— Алло, Эдвард, — сказала она без всякого воодушевления.
— Дорогая, у тебя все в порядке? Похоже, ты очень устала.
Хорошо поставленный голос адвоката был едва слышен. Должно быть, он звонит от матери, из Йоркшира.
— Все о'кей, Эдвард, — откликнулась она. — Просто у меня был трудный день, только и всего. Эдвард дал волю языку.
— Я же говорил, что не следует отпускать тебя одну. Ведь целый день за рулем!
Кейт вздохнула.
— У меня правда все в порядке, Эдвард. Все хорошо.
— Ну вот и ладно, раз так. Как поживает тетя? Кейт судорожно сглотнула.
— Бодра, как обычно.
Весьма далеко от правды, но делать нечего.
Она сменила тему.
— Как ты сам доехал? Мама здорова?
Эдвард не хотел, чтобы она ехала в Нормандию. Он приглашал ее в Харрогит,[4] собираясь познакомиться с мамой, но Кейт заартачилась. Это слишком походило на попытку сделать официальное предложение, а она не была готова принять его. Во время каникул она собиралась хорошенько подумать об их отношениях. Она давно догадывалась о намерениях Эдварда тот никогда не предложил бы ей чего-то более сомнительного, чем законный брак. Он хороший, добрый человек и, несомненно, стал бы отличным мужем. Эти качества она ценила в мужчинах очень высоко. Спустя какое-то время она, наверно, выйдет за него. Но не сейчас.
Он расспросил девушку о путешествии. Кейт немного рассказала ему о дорожных приключениях, но ни словом не обмолвилась о том, что ее ожидало в конце пути. Эдвард стал бы уговаривать ее уехать, узнай он о том, что Кейт осталась наедине с незнакомым мужчиной. У Эдварда не было права остерегать ее и давать ей советы. Кейт подумала, что забота Эдварда должна была бы льстить ей, но тут же с досадой поняла: она обманывает его, не испытывая при этом ни капли стыда. Она всегда была очень чувствительна ко лжи.
— Мама очень огорчилась, что ты не приехала со мной, — признался Эдвард. — Она так надеялась увидеть тебя.
Наступила пауза.
— Здесь довольно прохладно… Наверно, у тебя погода получше?
Они немного поговорили о погоде, а затем Эдвард сообщил:
— Я пробуду здесь неделю и позвоню, когда вернусь в Лондон.
— Ладно, позвони, — легко согласилась Кейт. — Передай привет маме.
— Передам, Кэтрин. — Затем опять настала пауза, и Кейт было подумала, что он повесил трубку. Вдруг Эдвард заговорил снова.
— Я… Знаешь, я скучаю по тебе.
— Спасибо, Эдвард, это очень приятно. Она больше не хотела лгать и притворяться, что тоже соскучилась.
— Да, кстати, — заторопился он. — Я отправил тебе письмо. Ты получишь его завтра или послезавтра.
— Спасибо, — повторила Кейт, гадая, что же такого Эдвард умудрился сообщить в письме нового по сравнению с телефонным разговором.
Они еще раз попрощались, потом Кейт положила трубку и принялась шинковать лук, постепенно забывая о звонке Эдварда, которым, казалось, существовал сейчас в другом измерении.
Собственно, они были знакомы с Эдвардом совсем недавно. Мистер Траслав, старший компаньон адвокатском фирмы, десять лет назад защищавшей мамины интересы на бракоразводном процессе, ушел на пенсию примерно тогда же, когда умерла мать, и Эдвард завах его место, так что завещанием и другими бумагами покойной пришлось заниматься именно ему. Сначала Кейт не понимала, почему так все затягивается. У бедной мамочки не могло быть много денег. Но вскоре выяснилось, что Эдвард проявляет к ней не только чисто служебный интерес. Раз за разом звонил телефон, и обеды вдвоем с целью обсудить какие-то проблемы, связанные с выполнением последнем воли покойницы, сменялись приглашениями в кино или на концерт.
Кейт, потрясенная внезапной смертью матери, плыла по течению и позволяла себе принимать его приглашения, пока не осознала, что се зовут провести праздники у матери Эдварда в Йоркшире. Но тут она недвусмысленно заявила, что обещала навестить свою тетушку в Нормандии. Кислая мина Эдварда не заставила ее изменить решение, и ему пришлось смириться.
Но он все же дулся — Кейт чувствовала это по его обиженному тону. Да ну, не собирается она расстраиваться еще и из-за Эдварда! Голова у нее забита вещами поважнее, а главная из них — проблема с этим невыносимым временным управляющим.
Она почувствовала, что справиться с ним будет нелегко.
Глава 2
Следующей по счету проблемой было подыскать себе номер для ночлега. Кейт не спросила Бекки, какую комнату та предназначила для нее: тетушка была уверена, что девушка в гостинице не останется.
Она саркастически засмеялась, обнаружив наверху шесть пустых спален, с ванной каждая. Конечно, нельзя уезжать! Слишком жирно оставить это богатство в личное распоряжение мсье Пьера Будэна. Уж такой требовательный, такой высокомерный! Он, наверно, думал, что его встретят здесь с распростертыми объятиями? То ли коллега Бекки не растолковал своему подчиненному всех обстоятельств, то ли эта свинья насквозь прониклась сознанием своего мужского превосходства… Вот человек, который привык считать, что все женщины обязаны удовлетворять его прихоти! Конечно, с такими потрясающими глазами ему не приходится долго пялиться на девиц. Мужчинам этого типа Кейт никогда не доверяла и терпеть их не могла.