Несмотря на всю серьезность момента, Шварц не выдержал и рассмеялся. Затем он осведомился у все еще стоявшего на коленях юноши:
— Отец Аиста прав, ты действительно имеешь в виду Абдулмоута?
— Да, эфенди.
— Хорошо, я отдам его тебе, если, конечно, мой план удастся, в чем я далеко не уверен. Если я смогу его поймать, он будет считаться твоим пленником.
— Больше я ни о чем и не прошу, — ответил Сын Тайны, поднимаясь и собираясь уходить. — Благодарю тебя, эфенди!
— И еще одно, — жестом остановил его Шварц. — Когда я слушал твою историю, мне вспомнился один эпизод, который рассказал мне Отец Аиста. Ты видел Охотника на слонов, того, что вместе с моим братом поскакал в Омбулу?
— Конечно, видел.
— Он никогда не встречался тебе раньше?
— Нет.
— Подумай хорошенько! Может быть, тебе все же когда-нибудь приходилось его видеть?
— Нет, мне совершенно не знакомо его лицо.
— Может быть, много-много лет тому назад ты все же его видел?
— Нет, не помню.
— Ну хорошо. Но ты до сих пор не сказал мне, знаешь ли ты свое настоящее имя.
— Моя мать называла меня сердце мое, душа моя, жизнь моя; отец же не говорил таких ласковых слов. Он всегда называл меня Мазидом. Это слово тоже принадлежит к тем немногим, которые я помню с детства.
— Мазид! Гм! Никаких имен Охотник на слонов, к сожалению, не упоминал, но он араб, и у него тоже похитили сына.
— Ты думаешь, что он мой отец?
— Я в этом, конечно, не убежден, но в жизни часто происходят невероятные вещи.
— У многих людей были похищены дети. Он говорил, откуда он родом?
— Нет, он не упоминал об этом.
— Он вообще что-нибудь рассказывал о себе?
— Почти ничего.
— Значит, это не мой отец.
— Почему ты так решил?
— Мой отец — знатный человек, а таким людям незачем скрывать свое положение. Кроме того, неужели ты думаешь, что знатный и богатый человек станет зарабатывать себе на пропитание охотой?
— Ты прав, вряд ли он станет заниматься этим.
— Вот видишь, ты и сам готов согласиться, что этот Сеяд Ифъял не имеет ко мне никакого отношения.
— Но он сказал, что много лет назад покинул свою родину и отправился на поиски сына. В этом случае он не может воспользоваться своим состоянием и должен охотиться, чтобы как-то жить.
— У моего отца достаточно слуг, которые могли бы пуститься на поиски вместо него. Охотник на слонов говорил что-нибудь о матери своего сына?
— Нет.
— Значит, этот суровый человек ищет только своего сына, а не сына своей жены. От всей души желаю ему успеха, только я здесь ни при чем.
Сын Тайны повернулся и пошел прочь.
— У юноши сильный характер, — сказал Шварц, глядя ему вслед. — Счастлив будет его отец, когда вновь обретет своего потерянного ребенка.
— Да, я уж тоже полюбил парнишку всей душой и ничуть не удивляюсь, что промеж ниам-ниам нашлись охотники рискнуть собственной шкурой, чтоб поймать и притащить домой этого Абдулмоута со всеми потрохами. Но, черт меня подери, вот же они! Да, клянусь моей печенкой, они самые!
Пфотенхауер вскочил со своего места и возбужденно замахал руками, глядя куда-то вверх.
— Кто, кто «они»? — почти испуганно спрашивал Шварц.
— Как то есть «кто»? Вы сами, что ли, не видите? Вон же они летят на ту сторону, прямо над нами!
— Ах, эти птицы?
— Ну да, а то кто же?
— Я уж думал, где-то появился Абдулмоут, мы ведь только что говорили о нем.
— Ах, этот? Да ну его совсем! По мне, так один только кончик крыла такой вот птахи поважнее будет, чем весь Абдулмоут от пяток до бровей. Видите, видите их? Вот они, приземлились на том берегу. Вы их узнали?
— Да, конечно.
— Ну и кто это, по-вашему, такие?
— Ибисы, и притом «священные».
— А по-латыни как?
— Ibis religiosa[148].
— Верно. У них белое оперение. А как зовется по-латыни другой вид?
— Ibis fallinellus, — отвечал Шварц, которого чрезвычайно развеселил этот неожиданный экзамен.
— Да, у этих перья черного цвета. Теперь скажите мне, как здесь называют ибиса?
— Герец или Абу Мингал.
— Это по-арабски, а я спрашиваю про местное наречие.
— Недше.
— Почему?
— Потому что приблизительно так звучит его голос.
148
Священный ибис — К. Май не совсем точно указывает латинское название птицы; современным орнитологам она известна как Threskiomis aethiopicus, но в XIX в. ее классифицировали иначе: Ibis aethiopica (см., например, «Жизнь животных» Брэма).