— Да уж, это вы все верно говорите. Ох, если б вы только знали, до чего мне не терпится узнать, убежал ли он, или наши его все ж поймали.
— В последнем я очень сомневаюсь. Если даже они его догонят, он так просто не сдастся, а будет защищаться до последнего. Я думаю, он убежал или убит.
— Помните его лицо, когда он вас увидал?
— Да.
— Будто его кто обухом по голове ударил! Он, уж конечно, и подумать не мог, что… Ах, что это? Глядите, вон они! Вон, вон, туда глядите! Знаете, кто это такие?
И, забыв обо всем, Серый завороженно уставился на двух больших птиц, которые летели через реку. Ни опасности, ни забот, которыми были поглощены люди здесь, на земле, для него больше не существовало; все его внимание было направлено вверх, в небо, он вскочил и вытянулся в струнку, и даже нос его вздернулся и устремился ввысь, как будто хотел вместе с птицами взмыть под облака.
— Да, я их знаю, — с улыбкой ответил Шварц.
— Ну? А их латинское имя?
— Balaeniceps rex.
— Верно, знаете! А какое местное название птицы?
— Абу Меркуб, Отец Ботинка.
— Почему?
— Потому что верхняя половина ее клюва имеет форму ботинка[152].
— Верно! Здешние жители всегда дают животным названия по их особенностям. Странно, обычно Абу Меркуб не летает так высоко. Его, наверно, спугнули. Он прилетел как раз оттуда, куда лодки ушли, оттуда… Глядите, вон она, наша лодка! Видите, там, снаружи, в канале!
— Да. И к ней привязана вторая. Сейчас мы узнаем, чем закончилась погоня.
Солдаты на дахабии начали громко окликать друг друга и показывать в сторону канала: они тоже заметили оба суденышка. Нуэры, которые занялись сейчас своими убитыми и ранеными, на минуту прервали работу и стали напряженно вглядываться в очертания приближавшихся лодок.
Лодки подошли ближе, и люди Шварца к своему разочарованию увидели, что Абуль-моута среди пассажиров нет. Ниам-ниам и солдаты вернулись назад в полном составе, невредимые, а лодка, на которой бежали арабы, была пуста. Таким образом, лодку с беглецами не догнали и Отцу Смерти снова удалось ускользнуть.
Ниам-ниам пришвартовались к дахабии, и Отец Одиннадцати Волосинок поспешил первым подняться на борт и доложить Шварцу о результатах погони.
— Что у тебя за вид? — спросил немец. — Ты же весь мокрый!
Малыш снял с головы свой тюрбан, провел рукой по его уныло обвисшим перьям и с достоинством ответил:
— Я упал в воду.
— Как же это случилось?
— Я стрелял в Абуль-моута, презренного, и тут качнулась эта лодка, и тогда я сделал кувырок в воду, головой вниз.
— Значит, Абуль-моут ушел?
— Да. Он уехал на берег, для нас недосягаемый, и побежал потом в кусты.
— И хомры с ним?
— Тоже убежали, хомры, пятеро.
— Выходит, вы не смогли догнать лодку?
— Да, не смогли, потому что она быстрее нас пристала к берегу. Но мы поймали лодку, пустую, и доставили ее сюда с триумфом, победным.
— На какой же берег он высадился? На левый?
— Не на левый, а на правый, но от нас на левый, потому что мы едем вверх по реке.
— Все-таки смылся! — сказал Пфотенхауер, когда Шварц закончил расспрашивать словака. — Теперь-то он небось и носа наружу не высунет, и вы не сможете сдержать слова, что дали мидуру.
— Надеюсь, что смогу, — возразил Шварц.
— Ну уж, это вы вроде вспылили!
— Нисколько. Я убежден, что Абуль-моут сам позаботится о том, чтобы повстречать нас снова, и притом как можно скорее.
— Да вы его совсем за идиота держите, что ли?
— Вовсе нет, я просто ставлю себя на его место. Мы только что нанесли ему поражение, какого у него не было за всю жизнь. Конечно, с его стороны было бы умнее не только постараться не показываться больше нам на глаза, но и вообще исчезнуть из этой местности, но это не в его характере. Сейчас Отец Смерти думает только о том, как бы отомстить мне и Хасаб Мураду, и никакие разумные довода его не остановят. Наоборот, как я уже сказал, он поторопится сам перейти в контрнаступление.
— И с чего он, по-вашему, начнет?
— Призовет на помощь своих людей.
— Тех, что в Омбулу ушли? Так вы думаете, он туда теперь направился? А ведь это в самом деле на правду похоже! Там сейчас добрых пять сотен людей, и вооружены они как надо. С ними он уж может рискнуть нас по новой атаковать. Но до залива Хусан-эль-Бахр отсюда не так далече, как до Омбулы. Может, он вначале туда наведается?