— Говорите, что вам угодно, — пожал плечами Деймрел. — В конце концов, мы с вами придерживаемся одного мнения.
Видя, как ее дядя прижал к виску копчики пальцев, Венеция потихоньку вышла из комнаты. Она отсутствовала всего несколько минут, но, когда вернулась, мистер Хендред сообщил ей, что обсудил с Деймрелом ее визит к Стиплам.
— Хочу заверить вас, дорогая племянница, что сказанное вам его лордством — истинная правда. На вас нет никакого клейма, и, хотя регулярное общение между вами и сэром Лэмбертом с леди Стипл весьма нежелательно, ничто не может быть более неподобающим для дочери, чем отречься от матери! Не буду скрывать от вас, что в этом деликатном вопросе я никогда не соглашался ни с вашей тетей, ни с вашим покойным родителем. По-моему, политика секретности, на которой они настаивали, была дурной и абсурдной!
— Совершенно верно! — кивнула Венеция, переводя смеющийся взгляд с одного на другого. — Что еще вы обсудили? Вы пришли к согласию относительно моего будущего? Или мне сообщить вам мое решение?
Заметив, что в глазах Деймрела мелькнула улыбка, мистер Хендред быстро сказал:
— Умоляю вас, Венеция, подумать, прежде чем делать то, о чем, как я боюсь, вы горько пожалеете! Вы считаете меня бесчувственным, но поверьте, это не так! Считаю своим долгом предупредить — и уверен, что его лордство простит меня, — что более неподходящий брак, чем тот, который вы для себя наметили, трудно вообразить!
— Не стоит преувеличивать, дорогой дядя! — запротестовала Венеция. — Возможно, Деймрел повеса, но ведь он никак не может оказаться моим отцом!
— Оказаться вашим отцом? — ошеломленно повторил мистер Хендред. — Что вы имеете в виду?
Плечи Деймрела задрожали.
— Эдипа, — объяснил он. — По крайней мере, так мне кажется, но Венеция немного перепутала. Она хотела сказать, что не может оказаться моей матерью[47].
— Ну, это одно и то же, Деймрел! — сказала Венеция, раздраженная такой педантичностью. — Оба брака одинаково неподходящие!
— Вы очень обяжете меня, Венеция, — едко произнес мистер Хендред, — если оставите тему, которую я считаю в высшей степени неподобающей. Меня шокирует мысль, что Обри — ибо я не сомневаюсь, что это он, — осквернил уши своей сестры подобной историей!
— Однако, как видите, сэр, Деймрел нисколько не шокирован! — заметила она. — Разве это обстоятельство не помогает вам понять, почему он будет для меня самым подходящим мужем?
— Не помогает! — отрезал мистер Хендред. — Просто не знаю, что с вами делать! Вы как будто живете в… в…
— В мыльном пузыре, — подсказал Деймрел.
— Вот именно, в мыльном пузыре! — фыркнул мистер Хендред. — Вы влюбились впервые в жизни, Венеция, поэтому Деймрел представляется вам сказочным героем!
Венеция рассмеялась.
— Вовсе нет! — воскликнула она. — Неужели вы считаете меня такой дурочкой? Если под мыльным пузырем вы подразумеваете, что меня ждет жестокое разочарование, то можете из-за этого не беспокоиться!
— Вы вынуждаете меня говорить начистоту, а это весьма неприятная задача! Возможно, Деймрел всерьез намерен изменить свой образ жизни, но от давних привычек нелегко отказаться. Я очень привязан к вам, Венеция, поэтому меня огорчит, если я увижу вас несчастной!
Она посмотрела на Деймрела:
— Ну, друг мой?
— Ну, радость моя? — отозвался он с огоньком в глазах.
— Вы думаете, что сделаете меня несчастной?
— Не думаю — но обещать ничего не могу!
— И не надо! — серьезно сказала Венеция. — Как только обещаешь чего-то не делать, то больше всего на свете начинаешь хотеть сделать именно это! — Она снова обернулась к дяде: — Вы имеете в виду, что он может продолжать заводить любовниц, устраивать оргии и так далее, не так ли, сэр?
— Что значит «и так далее»? — осведомился Деймрел.
— Ну, откуда мне знать, какие еще безобразия вы вытворяли?
— Но вы же знаете о моих оргиях! — возразил он.
— Да, но они меня не заботят. В конце концов, неразумно требовать, чтобы вы изменили все ваши привычки, а я всегда могу пойти спать.
— Значит, вы не будете председательствовать на моих оргиях? — разочарованно спросил Деймрел.
— Буду, дорогой, если вы захотите, — улыбнулась она. — А они доставят мне удовольствие? Деймрел стиснул ее руку:
— Вы получите самую великолепную оргию, радость моя, и я ручаюсь вам за удовольствие!
Многострадальный мистер Хендред начал проявлять тревожные признаки того, что его терпение подходит к концу, но, к счастью, в этот момент дверь открылась и вошел Имбер с чайным подносом. Он поставил его перед Венецией, которая тут же налила чашку и передала ее дяде со словами:
— Знаю, сэр, что вы не рискуете есть после путешествия, но чай вам не повредит, верно?
Мистер Хендред не мог это отрицать, и чай действительно пошел ему на пользу, ибо к концу второй чашки он стал воспринимать брак между племянницей и Деймрелом как нечто неизбежное, осведомившись, знает ли Деймрел, в каком состоянии его дела, до какой степени он в долгах и как он намерен содержать жену.
Эти опасные вопросы были заданы тоном уничижительной иронии, однако Деймрел скрупулезно ответил на каждый из них:
— Я точно знаю, как обстоят мои дела, до какой степени я в долгах и сколько может принести подлежащее продаже имущество. Я не смогу содержать жену в роскоши, но постараюсь обеспечить ей комфорт. Месяц назад я обсуждал все это с моим деловым агентом. Он ожидает моих указаний, чтобы действовать так, как мы тогда решили.
47
В трагедии Софокла «Царь Эдип» Эдип, не знающий своих родителей, убивает отца и женится на матери.