Но это не ее незнакомец, и он не улыбается.
– Итак, – говорит Генри, – что это было сегодня?
– Честно? – спрашивает Адди, обнимая ладонями чашку. – Я думала, ты меня не вспомнишь.
Вопрос эхом отдается у нее в груди, гремит, словно мелкая галька в фарфоровой миске, дрожит внутри, угрожая выплеснуться наружу.
Как ты сумел запомнить? Как? Как?
– В «Последнем слове» мало покупателей, – признается Генри. – И еще меньше пытаются уйти без оплаты. Так что ты произвела неизгладимое впечатление.
Впечатление.
«Впечатление» похоже на след…
Адди проводит пальцем по молочной пенке на горячем шоколаде и наблюдает, как отметина исчезает, когда она убирает руку. Генри этого не замечает, но ее-то он заметил, ее он запомнил.
Как же так вышло?
– Что ж… – говорит он, но дальше не продолжает.
– Что ж, – эхом повторяет Адди, потому что не может произнести то, что хочется. – Расскажи о себе?
– Да что там рассказывать, – прикусив губу, отвечает он.
– Ты всегда хотел работать в книжном?
Лицо Генри принимает задумчивое выражение.
– Вряд ли кто-то может назвать это работой мечты, но мне нравится.
Он подносит кофе ко рту, но тут кто-то проходит мимо и задевает стул Генри. Тот успевает отодвинуть чашку, но мужчина принимается рассыпаться в извинениях. И никак не останавливается.
– Боже, простите, – виновато произносит он.
– Все нормально.
– Я пролил ваш кофе… – взволнованно продолжает мужчина.
– Вовсе нет, – отвечает Генри, – все хорошо.
Если он и замечает, что мужчина слишком усердствует, то не подает вида. Генри по-прежнему не отводит взгляда от Адди, словно пытается прогнать человека.
– Странно… – замечает Адди, когда тот наконец уходит.
Генри лишь пожимает плечами.
– Просто случайность.
Адди не то имела в виду, но мысли несутся как поезд, нельзя позволить себе сойти с рельсов.
– Итак, – продолжает она, – мы говорили о букинистическом. Он твой?
– Нет, – качает головой Генри. – То есть, по сути, наверное, да, потому что я один там работаю, но магазин принадлежит Мередит, она почти все время разъезжает по круизам. А я – наемный служащий. Ну а ты? Чем ты занимаешься, когда не крадешь книги?
Адди обдумывает вопрос, множество вариантов ответов, каждый из которых – ложь, и останавливается на наиболее правдоподобном.
– Я – скаут талантов, – отвечает она. – В основном среди музыкантов, но и вообще среди людей искусства.
Генри принимает серьезный вид.
– Надо познакомить тебя с моей сестрой.
– Неужели? – Адди уже жалеет, что не соврала. – Она художница?
– Я бы сказал, она деятель искусства. Адепт.
Ей нравится взращивать потенциал, – улыбается Генри. – Формировать нарратив творческого будущего.
Адди и впрямь хотелось бы познакомиться с его сестрой, но об этом она помалкивает.
– А у тебя есть братья или сестры? – интересуется Генри.
Адди качает головой, отрывая кусочек круассана. Генри к нему и не притронулся, а у нее живот урчит.
– Везучая, – говорит Генри.
– Одинокая, – возражает она.
– Тогда добро пожаловать к нам. У нас есть Дэвид – врач, грамотей и заносчивый осел, а также Мюриэль. Она… Она – Мюриэль.
Он смотрит на Адди, и в его взгляде снова появляется та странная напряженность. Возможно, дело лишь в том, что в большом городе люди так редко смотрят друг другу в глаза, но Адди упрямо кажется, что Генри что-то ищет в ее лице.
– Что с тобой? – спрашивает она, и Генри начинает отвечать, но вдруг меняет тему.
– Твои веснушки похожи на звезды.
– Все так говорят, – улыбается Адди. – Мое собственное маленькое созвездие. Первое, что замечают люди.
Генри неловко ерзает.
– А что ты замечаешь, когда глядишь на меня?
Звучит несерьезно, но в вопросе скрывается нечто тяжелое, словно камень в снежке. Генри специально ждал, чтобы его задать. Ответ имеет значение.
– Я вижу парня с темными волосами, добрыми глазами и открытым лицом.
– И все? – слегка хмурится Генри.
– Конечно, нет, но я пока плохо тебя знаю.
– Пока… – эхом повторяет он, и в голосе его будто таится улыбка.
Адди поджимает губы, заново рассматривая нового знакомого, и на какой-то миг посреди шумного кафе за их столиком воцаряется тишина. Проживи достаточно долго – и научишься разбираться в людях. Читать их, как книгу: некоторые отрывки подчеркнуты, кое-что прячется между строк.
Адди изучает его лицо, тонкую морщинку, оставленную привычкой хмурить и приподнимать брови, складку губ, то, как он трет ладонь, будто старается унять боль, как подается вперед, устремляя на собеседника все внимание.