Окончание фразы майора потонуло в новом приступе смеха. Я что, блин, действительно так смешно сейчас выгляжу? Чёрт его знает – может и так…
– Молодой человек, вы там скоро уже? – поинтересовалась женщина в узких жёлтых очках и причёской, которую я мысленно поименовал не иначе как «завихрение мозгов».
– Сейчас, мэм… – проворчал я, усаживаясь в кресло и готовясь стоически перенести все возможные издевательства, которым меня собирались подвергнуть всякие нехорошие люди…
На самом деле ничего особо страшного и не было – меня всего-то что хотели привести в порядок какие-то то ли стилисты, то ли гримёры… Короче, парикмахеры. И если собственно стрижка вопросов у меня не вызвала, то вот волшебная фраза Мисато «А сейчас тебя, лейтенант, как следует напудрят и накрасят» вызвала лёгкую панику.
Люди, вы чего? Пудрить и красить? Меня?! Да окститесь!..
Вот такой он – нам многоликий НЕРВ. Кого здесь только нет в штате! Нашлось место и самому настоящему отделу пиара и даже этим чёртовым имиджмейкерам… Хотя нет, учитывая то, что у этих работников ножниц и бритвы не имелось ни формы, ни знаков различия, это скорее всего были вольнонаёмные гражданские сотрудники. Судя по тому, что с собравшейся в этом невзрачном кабинете троицей Мисато общалась вполне открыто, можно было сделать вывод, что это её давние знакомцы. А я-то, помнится, всё думал, как Кацураги умудряется сохранять отличный внешний вид даже на службе, а неё оказывается тут под боком целый штат помощников…
Нет, всё-таки НЕРВ меня порой просто удивляет: как в нём соседствует въедливость, дотошность и внимание к мелочах с откровенным разгильдяйством и пофигизмом – это просто уму непостижимо!
Хотя может быть эта как раз вполне закономерно?..
Ладно, сейчас отмучаемся и можно будет уже НАКОНЕЦ-ТО ехать к нашим…
– Синдзи, у тебя тушь потекла.
– Отстань.
– У тебя что, своя кончилась? Хочешь, одолжу мою?
Я закатил глаза.
Получив новый повод для подколов, Мисато не отставала от меня всю дорогу до русской базы. Ситуация усугублялась тем, что ехали мы не очень-то и быстро. Во-первых, нас сопровождали два чёрных джипа с парнями из Второго отдела, во-вторых, Мисато вынужденно сменила свою личную «Супру» на чёрный служебный «Кроун», и, в-третьих, не она сейчас была за рулём.
Последнее товарищ майор похоже воспринимала как личное оскорбление, ибо ездить в машинах балластом она люто ненавидела. Но, увы, на встречах такого уровня садиться за руль лично Кацураги было категорически нельзя – статус не позволял. Так что сейчас мы все сидели на широком заднем сиденье: Мисато – в середине, я – слева, Рей – справа.
Хотя лично я сейчас предпочёл бы сидеть рядом с Аянами, потому как Кацураги нервничала… Нет, не так – НЕРВНИЧАЛА. То, что её отстранили от управления автомобилем, да ещё и заставили тащиться на мизерной скорости, переживалось моим командиром очень болезненно. Знаю я таких автоманьяков, навидался…
Но вообще-то я глубоко сомневался, что наш нынешний транспорт пришёлся бы по душе майору. Судя по тому, как медленно мы разгонялись и как тяжело проходили повороты, а также учитывая, что окна в машине не опускались, «Кроун», скорее всего, был бронированным. Что-что, а безопасностью НЕРВ никогда не пренебрегал и старался подстраховаться. Единственное исключение – это отчаянный рейд Мисато на своей шустрой «Супре» по опустевшим улицам «Тройки» в поисках меня.
Как я успел узнать, она уже собиралась эвакуироваться на турболифте в штаб-квартиру, когда пришёл приказ любой ценой вытащить меня из опасной зоны. По воздуху до меня было не добраться – слишком уж плотная застройка была в районе вокзала, а наземным подразделениям до него было ехать и ехать. Так что послали Кацураги, которая лично хотела встретить меня на вокзале и поэтому до последнего ошивалась поблизости. Увы, но боевая трансформация города застала её в дороге, и именно поэтому Мисато чуть не опоздала на встречу со мной.
Но, слава Богу, тогда всё обошлось…
– Проклятье! – буркнула под нос майор, глядя на бронированную перегородку, отделяющую нас от водителя и безопасника. – Как же я ненавижу тащиться, как черепаха!
Насколько я уже знал, в переводе с кацурагинского на японский это означало «скорость ниже ста километров час». Хуже этого было только «Мы же просто стоим на месте!» (скорость ниже пятидесяти километров в час).
– Так зачем же нам тогда дали этот броневик? – ехидно поинтересовался я. – Может лучше было бы взять штурмовой вертолёт? Он всяко быстрее, чем этот ersatz-panzer,[9] но и броня, и оружие при нём…
– Не люблю летать. И вертолёты не люблю.
– А что так?
– Мне с ними не везёт, – заявила Мисато. – Дважды при мне они ломались в воздухе, а один раз меня почти сбили.
– Ого! – искренне удивился я, узнав ещё один любопытный факт из биографии моего командира.
– Да не ого, а долбаные повстанцы, – фыркнула майор. – Это когда нас на первом году службы в миротворческом корпусе в Колумбию направили… С тех пор я ненавижу джунгли, вертолёты, повстанцев и змей.
– Буду знать, чем тебя можно испугать, – ухмыльнулся я.
– Ой ли? И чем же ты, интересно знать, собираешься меня пугать – джунглями или вертолётами? – в ответ ухмыльнулась девушка.
– Змеями-повстанцами.
Мы с командиром дружно рассмеялись.
– Ладно, убедил, – заявила командир. – Уже боюсь. Так, а теперь давай серьёзно. Тебя Асакура уже инструктировала, как себя вести можно, а как нельзя?
– Угу.
– Ты всё понял?
– Да.
– Точно?
– Да! Мисато, ну как будто ты меня не знаешь!
– Вот именно потому, что я тебя знаю, у меня есть поводы беспокоиться, – изрекла Кацураги. – Синдзи, ради всего святого! Пожалуйста! Можно без всяких твоих штучек? Ладно наши в НЕРВЕ к твоим выходкам уже как-то привыкли, да и дисциплина у нас не такая жёсткая… А тут же союзники, иностранцы, военные…
– Обратиться к генералу как принято у русских-то хоть можно, если что? – поинтересовался я. – Думаю, ему будет приятно, что мы знаем и уважаем чужие традиции…
– Хорошо, – после некоторого раздумья, кивнула Мисато. – Но больше ничего такого. Не позорь меня и весь НЕРВ, ладно?
– Ладно, ладно… – проворчал я. – Можно подумать, я могу сильно нас всех опозорить…
– Синдзи!
– Да понял я!.. Умру, но флот не опозорю…
– Ты сейчас выругался? – подозрительно прищурилась майор.
– Нет, это просто присказка-пословица русских моряков, – успокоил я командира.
– Смотри у меня! – погрозила она мне пальцем. – Не вздумай выругаться по-русски у них на базе, особенно в присутствии генерала Кондратенко.
– Что я, совсем придурок, что ли? – проворчал я.
В мозгу внезапно что-то щёлкнуло.
– Кондратенко, Кондратенко… – пробормотал я. – Знакомая фамилия, верно? У того русского лейтенанта – Артёма, тоже такая была.
– Угу, а я всё вспоминала, где уже могла её слышать. А этот Кондратенко, который генерал, у нас часто в штабе в последние дни бывал.
– Занятно… – задумался я. – Интересно, а может быть этот лейтенант его родственник? Или всё-таки просто однофамилец… У русских вроде бы фамилии часто повторяются…
– Ещё узнаем – не беспокойся, Синдзи, – посулила майор.
– Да я особо и не беспокоюсь… – протянул я. – Мисато, а этот генерал Кондратенко – он вообще кто?
– Заместитель командующего российским контингентом. Пока его нет в Японии – Кондратенко за главного. Командует… – Кацураги покопалась в памяти. – 14-ой отдельной бригадой специального назначения русской разведки. Кажется, это какой-то русский спецназ.
– Ого! – искренне удивился я. – Серьёзно… А, если не секрет, сколько вообще сюда переброшено русских войск?
– Где-то пятьдесят тысяч.
– Сколько?! – ахнул я. – Но зачем?!
– На всякий случай, – ухмыльнулась девушка.
– Но это же очень много!