В воздухе что-то промелькнуло, и позади меня грохнул взрыв лёгкой наступательной гранаты. Казалось, сильнее в ушах звенеть уже не может… Оказалось, что казалось.
Свистнули осколки, меня осыпало каменной крошкой и землёй из разбитой кадки с какой-то пальмой, что-то в паре мест резануло спину. Ощутил, как спортивная куртка и футболка начали понемногу намокать.
Яростный рык Мисато, звук стреляющего «глока». С протяжным криком кто-то валится с верхнего яруса вниз.
Не обращая внимания на лёгкую боль в спине, дополз до каменного бордюра, бросил взгляд влево, привлечённый каким-то движением.
Метрах в десяти от меня, на полу холла лежит окровавленный молодой парень с азиатской внешностью – ни хрена ни араб. Похоже, тот, что секунду назад свалился сверху. Лицо перекошено от боли и ярости, левая рука из последних сил тянется в мою сторону.
В ней пистолет.
Вытягиваю руку по полу, целюсь во врага, выжимаю спусковой крючок.
Руку сильно дёргает отдачей, прицел тут же сбивается, но контрольный выстрел не требуется – пуля сорокового калибра сносит террористу полчерепа.
Смотрю на человека, которого только что убил и…
Ничего не чувствую. Вообще. Ни страха, ни отвращения. Ничего. Только где-то глубоко, очень глубоко, куда в панике забился Младший, полностью отключившись от внешнего мира, ярче солнца полыхает огонь ужаса и отчаянья…
Но в груди и голове сейчас холодно и пусто. Полный контроль над телом ввиду чрезвычайной обстановки. На окраине сознания мелькает нечто, что можно перевести как:
«Боевая единица противника уничтожена. Фронт – красный уровень опасности. Тыл – жёлтый. Правый фланг – зелёный. Левый фланг – зелёный, контроль, союзник. Расход боеприпасов – 90 % (остался один патрон). Не терять бдительности. Продолжать бой».
Враг уничтожен – это хорошо…
В голове набатом бьет единственное слово:
«Вы-жить. Вы-жить. Вы-жить…»
Мисато и ещё пара врагов вяло перестреливаются. Вернее это просто Кацураги экономит патроны, а вот её противники их определённо не жалеют. Один на верхней галерее, примерно на одиннадцать часов, ещё один уровнем ниже – на девять.
Замечаю, что один из убитых терроров лежит совсем рядом. Осторожно подползаю к нему, используя тело как укрытие. Откладываю УСП в сторону и быстро обыскиваю труп. Достаю из наплечной кобуры террора тяжёлый пистолет (судя по маркировке – Зиг-Зауэр П-220) и запасной магазин. Подтягиваю к себе валяющийся рядом машин-пистолет,[21] снимаю с пояса убитого пару сдвоенных обойм, скреплённых синей изолентой.
Полминуты на изучение незнакомого пистолета-пулемёта.
Возможность использования трофейного оружия в критических условиях и при нехватке времени – первейшее дело. Ничего сложного – всё оружие построено на одних и тех же принципах, и рассчитано на среднестатического солдата (читай, идиота и кретина)…
Целик, мушка, рукоятка затвора, защёлка магазина, флажковый переключатель режима огня, совмещённый с предохранителем… Так-так, возможность вести огонь фиксированными очередями по три выстрела? Хорошо, хорошо… МП-5 «Kurz»[22] – это вообще просто здорово, отличный пистолет-пулемёт… Две удобные рукояти для удержания, складной приклад, хорошая точность и скорострельность…
Выщёлкиваю магазин – в нём только пяток патронов. Маловато… Переворачиваю «спарку», вставляю новый на тридцать патронов.
Откидывая вбок лёгкий пластиковый приклад, перевожу флажок в положение отсечки по три выстрела. Засовываю в карман куртки запасные магазины к машин-пистолету, во второй примериваюсь запихнуть увесистый пистолет и обойму к нему…
– Синдзи, патроны! – раздаётся позади.
Проклятье…
Запускаю по полу в сторону Мисато трофейный пистолет террориста, а следом – запасную обойму.
– Держи!
Нужно дать Кацураги время и осадить врагов…
Не глядя, боком высовываю пистолет-пулемёт из-за бордюра. Левой рукой крепко сжимаю переднюю рукоять, правой вдавливаю спуск и даю пару коротких неприцельных очередей в сторону противника. МП-5К заходил ходуном в руках (килограмма два с половиной весит, пожалуй…), по ушам ударил грохот выстрелов.
– Прикрываю!
Блин, Мисато, ты чего-то путаешь! Я же не боец-штурмовик, что делать в таких случаях – не знаю!..
Хотя тактика двойки, в принципе, понятна: один – стреляет и прикрывает, другой в это время меняет позицию, а потом наоборот…
Пригибаясь как можно ниже, рванул к выходу, к которому мы с командиром всё-таки подобрались в ходе своих манёвров. Кацураги, высунувшись из-за ещё одной декоративной колонны, быстро и точно стреляла из трофейного ствола, не давая противникам высунуться из укрытий.
Внезапно прямо около меня пролегла автоматная очередь, в пыль кроша каменную плитку пола. Что-то сильно и больно ударило в плечо, сбивая с ног и бросая на пол.
Чудом сохранив равновесие, упал на правое колено, больно проехавшись по выщербленным выстрелами каменным плиткам. Не обращая внимания на бьющую толчками боль в руке, вскинул «курц» и перевёл машин-пистолет в режим полностью автоматического огня. Как можно сильнее вдавил приклад в плечо, поймал взглядом мелькнувший среди множества декоративных растений силуэт и нажал на спуск. Дал длинную, на пол-магазина, подавляющую очередь, ствол повело вверх и в сторону. Несмотря на сильную оглушённость, с большим удивлением отметил чей-то болезненный вскрик…
Что, неужто попал?..
Рядом молнией пронеслась Мисато, вновь схватив меня на шиворот.
– Не увлекайся! Уходим!
Кацураги влепила три пули в одну из огромных витрин, выходящих на улицу, и что-то швырнула вперёд, разбивая стекло вдребезги. Вдвоём влетели в образовавшийся выход. Кроссовки с хрустом прошлись по битому стеклу, и я с ужасом подумал, что Мисато ведь без обуви…
Вслед нам неслись редкие выстрелы и короткие очереди, но мы уже со всех ног бежали по широкой каменной лестнице.
В противовес России вокруг гипермаркета, в котором происходило явно что-то не то, не наблюдалось толпы зевак… Да вокруг вообще никого не наблюдалось!
А нет, вру. Как раз сейчас к торговому центру начали съезжаться машины токийской полиции – бело-чёрные легковушки и микроавтобусы, из которых начали резво выпрыгивать «японские городовые». Большая часть в обычной сине-голубой летней форме, в чёрных фуражках и лёгких брониках, с пистолетами наперевес. Но был здесь и местный спецназ (вылезший из трёх микроавтобусов), в более тяжёлых бронежилетах, касках с прозрачными забралами и с полноразмерными пистолетами-пулемётами МП-5 в руках…
И все стволы в руках полиции смотрели исключительно в нашу сторону…
Эй, ребята, вы чего? Мы же свои!..
– Стоять! Оружие на землю! Руки за голову! – рявкнул кто-то в мегафон. – Без глупостей или открываем огонь на поражение!
– Свои! – ничуть не тише рявкнула Мисато. – Майор Кацураги, НЕРВ!
Но руки от греха подальше мы всё-таки подняли. Правда, оружие бросать не торопились.
В противовес нам опустил оружие кое-кто из полицейских, по-видимому, узнав меня или командира. К нам тут же выдвинулось с десяток спецназовцев, грамотно беря нас в клещи и в то же время закрывая от возможных атак со спины.
– Пройдёмте.
Отошли с простреливаемой зоны за линию, образованную полицейскими машинами.
Всё это время спецназовцы держали меня и майора на прицеле своих машин-пистолетов. Чувствовать на своей груди ярко-алые точки ЛЦУ было очень неприятно…
– Документы! – потребовал один из полицейских, протягивая левую руку вперёд, а правой в это время держа МП-5 на весу.
Мисато дёрнулась было за удостоверением, но тут же досадливо поморщилась. Документы остались в бумажнике, бумажник в сумочке…
– Проклятье…
А сумочка осталось где-то в гипермаркете, выброшенная как балласт.
– Сэр, – осторожно произнёс я. – Лейтенант Икари, НЕРВ. Разрешите?..