Но католическая реакция, последовавшая за взятием города, и в особенности беспощадная суровость герцога Альбы покончили с этим движением. Эшафоты нигде не произвели таких опустошений, как в Валансьене и Турнэ. Точно так же никакие другие города не дали лесным, а затем и морским гёзам столь значительных кадров. Эмигранты южных провинций приняли деятельнейшее участие в деле защиты Голландии и Зеландии. Они принесли туда тот военный дух, который начиная с XV в. сделал Генегау и Артуа колыбелью национальной армии.
Разумеется, не все еретики покинули валлонские провинции. Но отчаявшиеся, вынужденные скрывать свою веру и не имея возможности организоваться, они сохранили верность своим убеждениям, лишь повинуясь голосу своей совести и потеряв всякую надежду. В довершение всего оттесненные на юг Франции гугеноты не в состоянии были больше оказывать им какую бы то ни было помощь. А те из них, которые начиная с 1572 г. стали все более широким потоком прибывать для продолжения борьбы в Нидерланды, устремлялись морем в Голландию и Зеландию и не обнаруживали больше никакого интереса к разбитому и сложившему оружие кальвинизму валлонских провинций.
Но под влиянием хода событий, последовавших за смертью Рекесенса, кальвинизм опять поднял голову. Как в Брабанте, так и во Фландрии протестанты Артуа, Турнэзи, Генегау и области Лилля с жаром принялись за патриотическую агитацию. Они организовали в городах демократически-оранжистскую партию. То же зрелище, которое мы видели в Брюсселе в 1577 г., можно было наблюдать в основных чертах и в Аррасе. И здесь простой народ требовал войны с испанской тиранией до победного конца и здесь также приверженцы монархомахов и незначительная группа протестантов увлекли за собой католические массы бедного люда. Артуаские адвокаты Крюжоль и Госсон были точными копиями Лисвельта и его соратников. Подобно им они прибегали к советам Марникса, Вил лье, оранжистских агитаторов; подобно им они составили списки подозрительных лиц; и наконец, так же как и они, создали наряду с городским советом или, вернее, над ним комитет общественной безопасности, комитет 15-ти, явное подражание брюссельскому комитету 18-ти[463].
Но шансы патриотов были гораздо менее благоприятны в валлонских провинциях, чем во фламандских. Они не только были слишком удалены от основной массы оранжистских сил[464], но и сопротивление, которое они должны были преодолевать, было здесь особенно серьезным. Прежде всего в Генегау, в Артуа и в области Лилля духовенство было гораздо богаче и влиятельнее, чем во Фландрии или в Брабанте. Кроме того создание новых епископств не произвело в этих краях таких глубоких потрясений, как в северных областях, и не породило здесь того недовольства, которое восстановило против Испании стольких брабантских аббатов. Напротив, реорганизация католической церкви привлекла здесь духовенство на сторону короля. Аррасский епископ Матье Мулар и Сен-Ваастский аббат Иоанн Сарацин всеми силами добивались соглашения с дон Хуаном и создали для борьбы с патриотами «иоаннитскую» партию. Все дворянство без исключений присоединилось к ней, ибо, освободившись от всех кальвинистов в результате их эмиграции, оно стало теперь сплошь католическим. Разумеется, оно осталось верным национальному делу и сохранило свое прежнее враждебное отношение к испанцам. Но поворот событий после прибытия принца Оранского в Брюссель, растущее влияние демократии, арест гентцами герцога Арсхота и епископов и бессилие, до которого принц Оранский довел эрцгерцога Матвея, постепенно охладили энтузиазм дворянства, ввергли его в беспокойство и, наконец, как выражался Понт-Пайен, внушили ему ненависть «к бесподобному патриотизму»[465]. После сражения при Жамблу духовенству нетрудно было. склонить его к мысли о необходимости примирения с королем.
Подобные настроения обоих привилегированных сословий валлонских провинций представляли тем большую опасность, что их общественное влияние здесь было особенно значительным. Городское население Генегау представлено было в собрании генеральных штатов одним только городом Монсом, так как Валансьен и Турнэ составляли каждый отдельную провинцию, В Артуа, преимущественно земледельческой стране, Аррас, Сент-Омер и Бетгон не могли обеспечить преобладание городским элементам. Словом, хотя валлонские патриоты и оранжисты и были проникнуты тем же духом, что и фламандские патриоты, но благодаря политическим обстоятельствам и социальной обстановке, в которой они действовали, им приходилось преодолевать гораздо более сильное сопротивление. Это сопротивление дало себя знать уже в феврале 1578 г., и надо признать, что оно проводилось с большой ловкостью. Оранжисты черпали свои силы в национальном единении. Будучи сильны благодаря тому, что они опирались на «объединение всей страны», они неизбежно должны были потерпеть крах в тот момент, когда рушатся внутренние связи этого «объединения» и оно перестанет их поддерживать. Однако, чтобы разрушить союз провинций, достаточно было распустить генеральные штаты. Король обнаружил большую проницательность, когда он в свое время настаивал на запрещении созыва этого громоздкого собрания, являвшегося в глазах Испании органом и символом «общей родины». Это оно было источником всех зол. Это оно, не будучи в состоянии сопротивляться приказам патриотов, давало им возможность прикрываться видимостью законности и вовлекать страну в политику, орудием которой были низшие слои населения и кальвинистские устремления которой проступали со все большей четкостью. Эти соображения побудили штаты Артуа или, точнее, духовенство и дворянство штатов Артуа потребовать 7 февраля 1578 г. закрытия генеральных штатов. Несколько дней спустя, 1 марта, они предложили заключить мир с дон Хуаном, а 6 марта штаты Генегау присоединились к их мнению.
463
О протестанском движении в Аррасе ср. «Mémoires de Pontus Рауеп», éd. А. Menue, t. II, Bruxelles 1861.
464
Валлонские протестанты, поселившиеся на севере, в большинстве остались здесь, и значительная часть их не вернулась для пополнения рядов своих единоверцев. Сообщают, что после смерти Рекесенса в Турнэ вернулись 6 тыс. протестантов. Но в 1578 г. в городе было всего лишь 800 чел., требовавших протестантского богослужения и религиозного мира. «Bulletin de la Commission royale d'Histoire», 8-ème série, t XI, 1870, p. 421.