Кроме того Шампанэ, ставший более чем когда-либо отъявленным врагом принца Оранского, всячески старался разжечь их недовольство. Он явился вместе с некоторыми из них — Хезом, Берзеле, Глимом, Баcсиньи — в Брюссель, чтобы протестовать против проекта религиозного мира. Следствием этого был мятеж. Патриоты захватили этих ходатаев в плен и в довершение всего выдали Шампанэ гентцам (19 августа).
Между тем влияние гентцев все возрастало. Фламандская часть Фландрии была уже целиком на их стороне. Не было никаких сомнений, что, если их войскам удастся проникнуть в Лилль, они неминуемо поднимут там кальвинистско-демократическое восстание, которое сразу же распространится и на другие соседние города. В целях предотвращения этой опасности барон Монтиньи решил использовать свои войска, оставленные генеральными штатами без дела и без денег. Раз правительство не осмеливалось оказать сопротивления гентцам, он решил сам выступить против них. 1 октября 1578 г., как раз в день смерти дон Хуана, он направился вместе с остатками своего полка и несколькими собранными им валлонскими отрядами в Менен. Таким образом он овладел всем течением реки Лис, обезопасил от неожиданного нападения Лилль и стал угрожать передовым позициям гентцев — Ипру и Куртрэ.
Уверенные в своих силах гентские кальвинисты поспешили принять этот вызов. Совершенно так же, как герцог Альба ответил в 1567 г. на вторжение Людовика Нассауского казнью графа Эгмонта и графа Горна, так теперь Рихове, прежде чем двинуться на Менен, приказал повесить у себя на глазах католических узников — советников Геооельса и Висха. С этого момента гражданская война была объявлена, и это была подлинно религиозная война. 5 октября протестантские войска Рихове дали бой валлонским католикам Монтиньи, которых они иронически называли Paternoster Knechten.
Иоанн Казимир послал им подкрепления и посла поражения Рихове сам поспешил в Гент (9 октября). Так как действия его постоянно парализовались принцем Оранским и генеральными штатами, то он с радостью ухватился за возможность сыграть наконец роль. Своим фанатизмом он походил на гентцев и так же, как и они, осуждал политику веротерпимости, с помощью которой принц Оранский пытался сохранить «объединение всей страны». Но в то время как он предоставил в распоряжение протестантов силы, которые он якобы привел для защиты провинций, на сторону Монтиньи перешла значительная часть французских солдат, последовавших за герцогом Анжуйским в Генегау. Вмешательство иностранцев во внутренние дела страны послужило лишь к вящему усилению анархии.
В то время как на границах Фландрии шли бои, открылось заседание штатов Генегау под председательском графа Ладена. Они заявили, что наступил момент положить конец невыносимому положению, «но не для того, чтобы предпринять что-нибудь новое и противоречащее благу общего дела, а — как они вполне определенно заявили, — чтобы защититься и охранить себя в соответствии с точным смыслом Гентского примирения и Брюссельской унии от более чем варварской тирании и наглости сектантов и их приверженцев, превзошедших даже испанцев, и кроме того помешать искоренению и гибели, угрожающему нашей святой вере и религии, а также дворянству и вообще всем чинам и сословиям»[472]. Как видим, они не собирались изменить национальному делу. Они ни в чем не отступали от патриотической программы 1576 г., так как требовали точного выполнения Гентского примирения и Брюссельской унии. Они были неуязвимы, когда они становились на почву законности, ибо что можно было им ответить, когда они протестовали против нарушения кальвинистами самых торжественных обязательств. Но они не хотели понять, что было уж слишком поздно возвращаться назад, что религиозный вопрос теперь взял верх над политическим, что нечего было больше и думать об отказе протестантам в отправлении их богослужения. Они не хотели признать, что «общее дело», которому они оставались верны, требовало новых уступок и что их цепляние за буквальный смысл договора 1576 г. было не менее пагубным для «объединения всей страны», чем фанатический партикуляризм гентцев. Действительно, они могли рассчитывать лишь на помощь католических провинций и в середине октября предложили штатам Артуа объединение всех католических провинций в общую лигу, «за которую, как только она будет создана и появится на свет, несомненно выскажутся все теснимые и гонимые католики, и даже некоторые католические города и местности, которых еще немало повсюду, тоже присоединятся к ней и будут помогать ей всеми имеющимися в их распоряжении средствами и силами»[473].