Но Фарнезе, одно время боявшийся его, теперь питал к нему лишь презрение. В то самое время, когда герцог Анжуйский низко изменял протестантам, Фарнезе удалось добиться от католиков уступки, о которой он давно мечтал. Он был слишком умен, чтобы решиться нарушить условия Аррасского мира, и предпочел обойти их. Умело играя на всеобщей жажде покончить с войной и доказывая духовенству необходимость решительного наступления против ереси, он добился у штатов Артуа в январе 1582 г. согласия на использование испанских и итальянских солдат. Несколько дней спустя их примеру последовали штаты Генегау. Тут к счастью прекратились враждебные действия с Португалией, что позволило Филиппу II послать Фарнезе войска и деньги. В августе в Нидерланды прибыли три испанские терции, к которым вскоре присоединились итальянские полки[536].
Пользуясь своим военным превосходством, Фарнезе мог теперь осуществить задуманный им план. Восставшие могли противопоставить ему в открытом поле лишь ничтожную армию в 6 тыс. чел. под командой Бирона. Остальные войска их были расположены гарнизонами в крупных городах, которые во время происходивших беспорядков укрепились «по гугенотскому образцу»[537]. Вместо того чтобы бомбардировать и штурмовать их, Фарнезе предпочитал брать их измором. Это был медленный, но верный способ, позволявший ему к тому же свободно вести переговоры с восставшими и доводить их без всякого кровопролития до того, что они соглашались на подписание почетной капитуляции. Все его операции сводились в связи с этим к тому, чтобы закрыть навигацию по рекам в районе осаждаемой территории, возвести на ней укрепления и воспрепятствовать доставке продовольствия в указанные места; после этого оставалось только спокойно ждать, пока голод заставит сдаться. В долгой завоевательной войне, начатой им весной 1583 г., не было ни одного настоящего сражения. Медленно, но верно он подвигался вперед, следуя мудрым правилам осадного искусства., используя своих инженеров гораздо более, чем своих офицеров.
Военные действия начались в январе 1583 г. осадой Ипра, который был окружен кольцом укреплений. Затем весной Фарнезе направился в Брабант и, взяв Диет (28 мая), Сихэм (в конце мая) и замок Вестерлоо (5 июня), стал угрожать коммуникационным путям между Антверпеном и Брюсселем; тем временем Ла Мотт, Монтинъи и Мондрагон, сломив сопротивление Бирона, разбитого у Стенбергена, начали осаду Дюнкирхена, оставленного 29 июня герцогом Анжуйским, отправившимся в Париж просить помощи у Генриха III. Город сдался 16 июля, и его примеру тотчас же последовали все окрестные небольшие укрепленные пункты: Ньюпорт, Диксмейден, Берг и Фюрн. Тем временем на севере Нидерландов Вердуго успешно защищал Фрисландию, а Гольтепен завладел Стенбергеном, Таксис (23 сентября) — Зютфеном, обладание которым обеспечивало переправу через Иссель.
Уже в июне положение восставших было столь критическим, что принц Оранский вместе с генеральными штатами покинул Антверпен и укрылся в Голландии. Во всех крупных южных городах католики воспрянули духом под влиянием успехов королевской армии. Они открыто требовали заключения мира, и, если бы не наличие гарнизонов, они, не колеблясь, подняли бы восстание. Кальвинисты же стали отчаиваться в будущем. Несмотря на все обещания принца Оранского, они не получали ниоткуда помощи и, видя свою изолированность, считали, что их предали. В Генте к власти вернулись опять приверженцы Гембизе; они решительно выступили против принца Оранского и, чтобы еще резче подчеркнуть свой разрыв с ним, признали штатгальтером Фландрии молодого интригана Карла Шимэ. Однако положение было чрезвычайно тяжелым. Шельда была заграждена у Веттерена, и ввиду того что Ваасская область, Гюльст и Сас-ван-Гент были оккупированы Фарнезе, всякий доступ к морю был закрыт. Ипр, гарнизон которого был слишком слаб, для того чтобы прервать окружавшую его блокаду, сдался 7 апреля 1584 г.[538] Населению осажденного Брюгге грозила голодная смерть. Поселившийся здесь принц Шимэ сдался уже в марте[539], и городское население изъявило готовность последовать его примеру, ибо, по данным городского управления, за 8 месяцев свыше 40 тыс. человек умерло от голода, а по заявлениям инспекторов по моровой язве, расхаживавших в красных одеждах по улицам города, «ежедневно насчитывалось свыше 100 смертных случаев»[540]. 20 мая неизбежное случилось: Брюгге сдался и подобно Ипру принял условия капитуляции Турнэ[541].