Оказанный им повсюду прием рассеял у них все опасения относительно настроения в стране. 20 марта 1600 г. они, с своей стороны, дали стране доказательство своего доверия к ней, пригласив представителей всех провинций собраться в апреле в Брюсселе на заседание генеральных штатов.
Положение, о котором они должны были поставить в известность штаты, было в высшей степени критическим.
Соединенные провинции совершенно не удостоили ответом предложения, сделанные им в 1598 г. Ни к чему не привела также попытка сломить их сопротивление, сделанная 9 февраля следующего года кардиналом Андреем, запретившим от имени инфанты всякого рода торговые сношения с ними. В ответ на это они призвали 22 марта все бельгийское население к восстанию и издали 2 апреля постановление об аресте всех испанцев и их имуществ повсюду, где только это возможно. Военные действия против них тоже не дали никаких результатов. Попытки взять Боммель во время похода 1599 г. окончились неудачей, и пришлось ограничиться постройкой форта Сент-Андре при слиянии Мааса и Валя. Не успела еще эрцгерцогская чета закончить свой торжественный объезд провинций, как Мориц Нассауский опять перешел в наступление: 22 января 1600 г. ему открыл ворота форт Кревекер (напротив Буа-ле-Дюк), а 8 мая то же сделал только что отстроенный форт Сент-Андре. В довершение всех несчастий государственная казна была пуста, и это чревато было новыми мятежами.
Кроме того поведение Филиппа III еще более усиливало беспокойство эрцгерцогской четы. Она прекрасно знала, что новый король совершенно не одобряет передачу ей его отцом Нидерландов. Они могли ждать от него всего, что угодно, если бы им не удалось расположить его в свою пользу какими-нибудь блестящими удачами. Чтобы упрочить свою недавнюю и шаткую верховную власть, они должны были показать себя достойными ее в глазах Испании и умиротворить Нидерланды любой ценой.
Так как Альберт по природе своей не был воинственным, то он прибегнул сначала к мирному пути. В конца 1599 г. ему удалось добиться от своего брата императора Рудольфа II посылки торжественной делегации в Голландию. Ее официальной целью было потребовать возврата Германии некоторых укрепленных пунктов, фактически же она должна была побудить восставших вступить в переговоры с эрцгерцогом. Но эта попытка оказалась совершенно безуспешной. Столь же неудачны были предпринятые вслед за тем попытки расстроить союз Елизаветы с Соединенными провинциями. Начавшиеся в Булони переговоры были вскоре прерваны под предлогом вопросов этикета. Словом, к моменту открытия заседаний генеральных штатов дипломатические переговоры не оставляли больше никаких надежд на соглашение.
Между тем делегаты провинций явились в Брюссель с твердым решением добиться, наконец, окончательного мира, которого так жаждала истощенная страна. За исключением нескольких прелатов, которые, как например епископ аррасский[593] готовы были лучше претерпеть вое, чем сложить оружие перед еретиками, собрание добивалось разрешения начать непосредственные переговоры с Соединенными провинциями либо о постоянном мире, либо по крайней мере о длительном перемирии.
Но как могли Альберт и Изабелла согласиться на подобное предложение? Ведь оно ясно выдавало желание генеральных штатов взять на себя руководство политическими делами и занять опять то же положение в управлении страной, которое они занимали в годы гражданской войны. Словом, взаимные расхождения, обнаружившиеся уже в 1598 г., опять дали себя знать. Нескольких дней оказалось достаточно, чтобы парламентские тенденции пришли в резкое столкновение с монархическими принципами. По если бы даже эрцгерцогская чета готова была уступить желаниям штатов, то этому помешала бы ее зависимость от Испании. Король несомненно усмотрел бы акт государственной измены в переговорах, которые велись бы без его участия. Штаты добились только разрешения вступить в сношения с голландцами, чтобы выяснить их намерения (24 мая)[594]. При этом Альберт еще сделал им выговор за то, что они считали себя вправе назначить уполномоченных, не согласовав предварительно с ним их список.