Положение далеко не было неблагоприятным. После смерти Елизаветы (1603 г.) Англия и Испания заключили между собой в 1604 г. мирный договор. Что касается Франции, то Генрих IV по-прежнему помогал голландцам войсками и деньгами, но не решался, как они хотели бы, объявить войну Филиппу III. Поговаривали даже о возможности осуществления некоторых франко-испанских матримониальных планов, которыми очень усердно занят был папа и которые могли бы восстановить согласие между обеими западноевропейскими державами. Что же касается Нидерландской республики, то в то время как Мориц Нассауский и амстердамские купцы, занятые всецело торговлей с Ост- и Вест-Индией, хотели продолжения войны, простой народ жаждал мира, а значительная часть крупной буржуазии была обеспокоена влиянием, приобретенным принцем Оранским в качестве генералиссимуса. Эрцгерцогская чета и Спинола воспользовались в 1606 г. этими настроениями. Они отправили Виттенгорста в Гаагу, и 24 апреля 1607 г. было подписано перемирие на шесть месяцев[617].
Все чувствовали, что это было лишь предвестником более длительного соглашения. Разумеется, нелегко было добиться решения, которое удовлетворило бы обе стороны. Прежде всего немыслимо было никакое соглашение по религиозному вопросу. Кроме того Соединенные провинции требовали формального признания их «свободными и независимыми штатами», и если бы даже эрцгерцогская чета решилась уступить им в этом пункте, то нетрудно себе представить, какое негодование должно было вызвать подобное требование в Мадриде. Посол Филиппа III в Брюсселе дон Хуан де Ибарра заявил, что король не может принять этого пункта без ущерба для своей репутации и чести. Он возмущен был тем, что Альберт и Изабелла вместе со Спинолой все же продолжали вести переговоры при посредничестве францисканца Жана Нейена, и делал все, чтобы помешать им. К счастью, его преемник маркиз Гвадалесте оказался более сговорчивым. Этим воспользовались Ришардо, Веррейкен и Хуан Мансисидор, вступившие в более тесные сношения с уполномоченными Нидерландской республики. В 1608 г. Спинола лично отправился с большой помпой в Гаагу, где в переговорах принимали участие послы английского, французского и датского королей, пфальцграфа, курфюрста брандербургского, ландграфа гессенского, что придавало им вид настоящего европейского конгресса.
Переговоры, прерванные на время 25 августа 1608 г. из-за того, что Филипп III согласен был отказаться от своих верховных прав только в том случае, если Соединенные провинции допустят свободное отправление католической религии, были снова возобновлены при посредничестве Генриха IV. Ему льстила возможность выступить перед Испанией в роли посредника и поднять таким образом престиж Франции. Так как окончательный мир был невозможен, он выдвинул через своих послов Жанена и Бузенваля идею длительного перемирия. Он видел в нем двойную выгоду: во-первых, сэкономить для своей казны выплату тех денежных пособий, которые он должен был выдавать Нидерландской республике, и, во-вторых, сохранить во всей силе свой союз с ней, подкрепленный новым договором 25 января 1608 г. Наконец, 9 апреля 1609 г. дело закончилось заключением перемирия на 12 лет[618]. На основании его Филипп III и эрцгерцогская чета признали Соединенные провинции «свободными странами, штатами и провинциями, по отношению к которым у них нет никаких претензий». В Нидерландах таким образом не было отныне больше «восставших», а появилось новое государство, существование которого после 35-летней борьбы признано было перед всей Европой.
На основании 12-летнего перемирия подтверждена была независимость Нидерландской республики, подобно тому как около 200 лет назад на основании Аррасского мира признана была независимость Бургундского государства. Но в то же время оно окончательно расчленило то самое Бургундское государство, на сохранение которого в виде 17 объединенных провинций было потрачено столько усилий Вильгельмом Оранским. Таким образом политика санкционировала раскол, начавшийся под влиянием религиозных разногласий. В течение последующих веков судьбы католических и протестантских Нидерландов сложились совершенно различным образом, и все больше усиливались противоречия, существовавшие до того между ними вследствие разницы в вероисповедании, могуществе и богатстве.
617