— Убей любого, кто нападет. Все жертвы — твои.
Дождавшись неторопливого утвердительного кивка, колдун обошел существо, стал подниматься в святилище и только на самом верху почувствовал легкое движение за спиной.
Бран встал ему навстречу. И тут же нахмурился, тревожно потянул носом. Парень не видел потустороннюю сущность, но ощущал ее. Наконец взгляд овата остановился на полу у ног кадаверциана.
— У тебя изменилась тень, — произнес он тусклым, ничего не выражающим голосом.
Это не было новостью для колдуна:
— Эта тень — твоя защита. — Кадаверциан протянул овату крест. — Надень, если не хочешь умереть до конца ночи.
— Дубовый крест — священный символ возрождения. Странно видеть его в твоих руках. — Бран взял знак клана, и тень некроманта, шевельнувшись, лениво поползла по полу, меняя хозяина. Оват стремительно шагнул в сторону, но густой черный силуэт неотступно следовал за ним. Бран схватился за серп и резко спросил:
— Кто это?!
— Темный Охотник. Одно из самых могущественных существ, которыми мы повелеваем. Пока ты носишь крест, он будет защищать тебя. От всех. Даже от меня. — Кристоф чувствовал легкую усталость, как будто сущность, перейдя к друиду, забрала с собой часть силы.
По-прежнему глядя себе под ноги, прорицатель прошелся от стола к двери, убедился, что тень следует за ним, и угрюмо взглянул на кадаверциана:
— Ну и что дальше?
— Это зависит от того, что ты решил. — Колдун опустился на стул и потер ноющее запястье.
— А что тут можно решить. — Бран запустил пальцы в рыжие волосы. — Асиман все равно будут охотиться за мной и обратят рано или поздно. Я превращусь в такое же чудовище, как Балор.
— После огненного обряда, который с ним провели, безумие скоро проходит.
— Не важно. — Оват снова покосился на Темного Охотника у своих ног. — Мы много разговаривали с Гербертом, и он показался мне действительно хорошим… — друид едва не сказал «человеком», но осекся. — Однако если я стану кадаверцианом, то потеряю свой дар.
— Возможно, и так. Наши магии слишком разные. Но то, что ты знаешь, бесценно. Если станешь одним из кадаверциан — ты сохранишь память.
— Да, ты говорил… Однако я все равно не понимаю, зачем тебе это надо? Какая польза?
— Нософорос хотят, чтобы мир менялся. Мы пытаемся сохранить все, что любили в нем.
В глазах прорицателя отразилось что-то вроде понимания. Бран встал у двери, посмотрел в темноту, где все еще шелестел дождь.
— Не знаю… может, ты и прав…
Кристоф поднялся, подошел к нему, стараясь не наступить на опасную тень.
— Я не могу провести обращение здесь, иначе хранитель почувствует это и убьет тебя. Нам придется покинуть Ирландию. — Брови овата удивленно приподнялись, но он промолчал, продолжая внимательно слушать. — Ты сможешь укрыться на время в убежище кадаверциан. Во Франции.
Бран посмотрел на деревья, мокнущие под дождем:
— Здесь мой дом…
— Послушай, — колдун постарался вложить в слова всю свою убежденность. — Я тоже очень люблю Ирландию. Но дубы растут не только на этой земле. Сейчас ты не найдешь здесь никого, кому сможешь передать свои знания… Пройдет какое-то время, и ты вернешься.
Оват глубоко вздохнул.
— Наверное, ты прав. Скажи, я сильно изменюсь после обращения? Ты очень изменился?
— Стал умнее, — колдун усмехнулся. — Собирайся, мы уходим прямо сейчас, пока не закончилась ночь.
— Чтобы попасть во Францию, надо найти корабль, а это…
— Нам не нужен корабль. Мы пойдем через туннель нософорос. Очень старый, мэтр рассказал мне о нем на случай бегства. Хранители не пользуются им уже много веков.
— Мне нужно немного времени, чтобы собраться.
— Не бери ничего лишнего.
Бран быстро оглядел святилище, достал из тайной ниши в стене толстую книгу и положил на край стола.
— Это я возьму с собой обязательно. И серп — тоже.
Колдун взял увесистый том, открыл его и увидел, знакомый размашистый почерк Герберта.
Мы видим обитателей земли,
А нас из них никто не может видеть… — прочитал кадаверциан и почувствовал странную тяжесть в душе.
— Что это?
— Скел.[10] Песня Мидхира. Я рассказывал, Герберт записывал. Его очень интересовало все о нас.
Кристоф перевернул несколько страниц:
— «Есть три вещи, которые постоянно уменьшаются, — темнота, ложь и смерть. Есть три вещи, которые постоянно увеличиваются, — свет, жизнь и истина. — Было видно, что Герберт торопится, записывая это. Почерк его был неровным. — … Друиды учат народы Ирландии бессмертию души. Они верят, что умерший в этой жизни может возродиться в другой, но многие должны возвращаться на землю неоднократно, пока не преодолеют в себе зло…»