Обращаясь к подробностям, сохранившимся из этой эпохи, нельзя не остановиться в самом начале на некоторой странности хозяйственных домашних распоряжений, доказывающей, кажется, или беспечность, или недобросовестность в счетах распорядителей.
В первые годы младенчества и детства великого князя было ему делано чрезвычайно большое количество домашних (канифасных) платьев, что легко оправдать в те годы и употреблением, и родом платьев. Но с 1801-го и 1802 годов он начинает часто носить кроме обыкновенного детского платья военные мундиры и при них орденские знаки, в количестве того и другого постепенно все более и более возрастающем, и мы находим цифры, которых значение трудно себе объяснить. Так, например, в течение 1802 года великому князю сшито, кроме прочего платья, 16 измайловских мундиров[21]; при этом заказано шить [их] в Воспитательном доме, и взято 36 звезд ордена Св. Андрея Первозванного, и куплено от купцов 113 аршин лент того же ордена. В 1803 году сделано опять 16 измайловских мундиров, 10 шкиперских, 37 пар разного платья и И фраков (кроме сюртуков и проч.), андреевских звезд заготовлено 72; анненской ленты куплено 15 аршин. В 1804 году сделано 12 измайловских мундиров, 29 фраков и проч.; андреевских звезд – 72. В 1805 году сделано И измайловских мундиров, 30 фраков и проч.; андреевских звезд – 72; куплено андреевской ленты 47 аршин, александровской – 36 аршин. Наконец, в течение 1806 года сделано 11 мундиров, 33 фрака; 58 андреевских звезд, 2 александровских. И так далее, прочие статьи в подобных же размерах!
Между тем Николай Павлович в эти годы отнюдь еще не носил исключительно военного платья, как впоследствии, а напротив, императрица Мария Феодоровна особенно желала, чтобы оба великие князя носили партикулярную одежду и вообще отклонялись от всего военного, как можно более занимаясь науками, – желание, которого исполнение представляло большие затруднения и [которое] было причиною многих неудовольствий: с одной стороны, воспитателям предстояла трудная задача согласовать мнение императрицы с противоположным ему мнением императора Александра Павловича; с другой – великий князь Константин Павлович советами, шутками и насмешками неоднократно также затруднял их действия. Но так как императрица Мария Феодоровна в это время взяла на себя главное попечение о воспитании своих младших сыновей, то Ламсдорф всего более сообразовался с ее волею и стремился к выполнению той программы, которая ею была избрана как норма действий, а в этой программе главным пунктом было: отвлечь обоих великих князей от страсти ко всему военному, и в особенности к внешности военной службы, к которой великие князья, и преимущественно Николай Павлович, с ранних лет обнаруживали чрезвычайную, неодолимую склонность.
Великие князья едва вставали утром с постели, как почти сейчас же принимались за военные игры. У них были (в большом количестве) оловянные солдатики, которых, если нельзя было выходить со двора за дурной погодой или в зимнее время, они расставляли в комнатах по столам; летом же они играли этими солдатиками в саду, строили редуты, крепости и атаковали их. Кроме оловянных солдатиков команда их комплектовалась фарфоровыми. Из прочих игрушек военных у них были еще ружья, алебарды, гренадерские шапки, деревянные лошади, барабаны, трубы, зарядные ящики и проч. Как кажется, эти игры были весьма оглушительны, потому что Ахвердов, не терпевший никакого шума вообще и военного в особенности, нередко приказывал им покрывать свои барабаны платками, чтобы заглушить нестерпимый для него треск.
Кавалеры, и по собственному вкусу, и по приказанию Ламсдорфа и самой императрицы, старались отвлекать своих воспитанников от этих игр, но все-таки сам же Ахвердов, быть может, еще больше прочих не любивший все военное, иногда, в желании сделать приятное великому князю, сам учил его строить или рисовать крепости, делал ему из воску бомбы, картечи, ядра, а также показывал ему, как нападать на гавани и оборонять их. Николай Павлович любил вырезывать разные фигуры из бумаги, например, крепости, артиллерию, гавани, корабли и прочее – и Ахвердов толковал ему, как употреблять эти фигуры для игр.
21
Мундиры эти делались вроде курточки, с шитым воротником и двумя бортами пуговиц. Панталоны были спереди пришиты к мундиру, с которым и надевались зараз. У г-жи Вечесловой сохранился один такой мундир 1802 или 1803 года довольно толстого сукна, на холстинной подкладке. В подобном же мундире великий князь Николай Павлович изображен на медальоне, подаренном им своей няне в 1803 году, о чем скажется ниже. –