Несмотря, однако же, на эту приверженность к военным внешностям, великий князь Николай Павлович в детстве вовсе не имел настоящего воинственного духа и во многих случаях был труслив. Так, например, он, будучи 5 и даже 6 лет, чрезвычайно еще боялся стрельбы. В первый раз ему случилось самому стрелять через два дня после того, как ему исполнилось 6 лет, т. е. 27 июня 1802 года; это было в Гатчине. Оба великие князя за несколько времени перед тем сами просили, чтоб им позволили эту забаву; но когда дело дошло до исполнения, то Николай Павлович испугался, стал плакать и спрятался в беседке; Михаил Павлович тоже трусил, но остался, по крайней мере, возле Ахвердова, пока тот стрелял из пистолета.
Заметив в детях такую трусость, их стали часто водить на стрельбу, но они довольно долго продолжали бояться ее. Иногда перед окнами их, в Гатчине, происходило военное ученье, причем некоторые пехотные полки стреляли: Николай Павлович и тут всегда трусил, плакал, затыкал себе уши и прятался. Только в 1806 году он полюбил сам стрелять.
Точно так же он сперва долго очень боялся грозы и фейерверков; когда наступала гроза, раздавался гром и начинала блистать молния, великий князь усердно просил, чтобы закрывали все трубы и принимали другие предосторожности. Грозы он боялся даже в 1808 году, а фейерверков перестал трусить уже с 1804 года. Раз еще при императоре Павле он укрылся от пушечной пальбы за альковом, и когда маленький Адлерберг, отыскав его там, стал над ним насмехаться, то ударил его прикладом ружья в лоб так сильно, что у графа Владимира Феодоровича до сих еще пор остался от этого удара шрам. В другой раз, гуляя в июле 1802 года в Гатчине, Николай Павлович не решился обойти кругом всю крепость – так он боялся пушек.
С самого детства также он не мог смотреть ни с какой высоты или стоять на узком пространстве, не подвергаясь сильным головокружениям, и, между тем как боязнь грома и стрельбы у него со временем прошла, ему никогда, даже и до позднейших лет, не удалось превозмочь неприятного физического ощущения, сейчас описанного.
Мы упомянули о молодом Адлерберге: он – ныне министр императорского двора, канцлер российских орденов, командующий Императорскою главною квартирой, генерал-адъютант и граф[22] – принадлежал к числу первых товарищей в играх великого князя Николая Павловича. Начальное знакомство произошло следующим образом. В то время, когда полковница Адлерберг состояла при великом князе, сын ее Владимир, четырьмя годами старше Николая Павловича, иногда приходил на его половину, к своей матери. Однажды, кажется в 1799 году, великий князь, идя с своею нянею к императрице, увидал маленького Адлерберга, который так ему понравился, что он сейчас же схватил его за руку и хотел непременно вести с собою, чтоб вместе играть у императрицы. Графиня Ливен, г[оспо]жа Адлерберг и прочие гувернантки стали останавливать великого князя и уговаривать, чтоб он шел один, так как им известна была привязанность императрицы Марии Феодоровны к этикетным формам и отвращение ее от всякой фамильярности с частными лицами. Но великий князь был непреклонен как всегда и с криком и слезами требовал выполнения своего желания. Тогда няня, мисс Лайон, видя, что эта сцена может очень долго продолжаться и только послужит усилению упорства маленького ее питомца, со всегдашнею смелостью взяла на себя ответственность пред императрицею и позволила великому князю вести с собою за руку сына г[оспо]жи Адлерберг. Императрица, при виде вошедших вместе детей, была сначала не совсем довольна таким своевольным распоряжением; но скоро все переменилось, потому что император Павел взял под свое покровительство представленного ребенка, который притом понравился и самой императрице, и результатом было, что не только молодому Адлербергу дозволили приходить иногда к великому князю, чтоб разделять его игры, но подобное же дозволение последовало и нескольким другим мальчикам, особливо же по воскресеньям и праздникам.
К этому числу принадлежали: принц Адам Виртембергский, внук графини Ливен-Фитингоф, Панаев (сын находившейся при великом князе дамы, умерший в 1856 году, комендантом в Киеве), два брата графы Завадовские (которых отец был впоследствии министром народного просвещения), графы Апраксины, два брата Ушаковы (сыновья кавалера: из них один теперь шталмейстером при высочайшем дворе) и племянники кавалера Ахвердова. <..>