Наконец, родилась даже мысль испытать общественное воспитание, т. е. именно то, которого образчиком служило воспитание в кругу нескольких товарищей игр, прежде того подвергшееся остракизму. С этим тайным намерением приступлено было к учреждению Царскосельского лицея, которого воспитанники по уставу предназначались к занятию высших государственных должностей и от которого, в плане его учреждения, тщательно старались удалить все военное. Лицею положено было существовать под самым крылом царским, и для него отведен был дворцовый флигель, соединенный галереею с главным корпусом дворца. Но мысль поместить туда великих князей не осуществилась. Лицей был открыт 19 октября 1811 года, когда над Россиею уже висели тучи войны, и император Николай, как и великий князь Михаил Павлович, неоднократно говорили статс-секретарю барону Корфу, что лишь это обстоятельство помешало им сделаться его товарищами. Есть, впрочем, повод предполагать, что еще важнейшею или прямейшею к тому причиною была воля императора Александра, которому с первой минуты не нравилась мысль воспитывать своих братьев в общественном заведении.
В 1808 году великий князь произведен был в генеральский чин и получил право носить первые свои эполеты – генеральские[60].
В 1808 году к шести кавалерам прибавлен был еще седьмой, статский советник Саврасов.
С наступлением 1809 года начинают сильно помышлять о том, чтобы прежний гимназический курс заменить чем-то вроде университетского; желают дать великому князю вдобавок и, так сказать, в дополнение к прежним учителям профессоров, начать для него преподавание некоторых высших наук и пр. Главное же внимание устремлено на распределение часов дня и времени занятий не только в продолжение классов, но и вне их: как кажется, все старание было приложено о том, чтобы великому князю некогда было ни вздохнуть свободно, ни подумать ни о чем другом, кроме книг, наставников и тетрадок. С сею целию пишутся в это время таблицы лекций с расчислением количества часов занятий поденно, понедельно и помесячно, и с многочисленными во всем том подразделениями. Не только каждый преподаватель пишет и представляет императрице такие таблицы, но и она сама много занимается их сочинением, просматриванием и исправлением, что доказывается сохранившимся до нас огромным количеством подобных расписаний, писанных как ее рукою, так и рукою преподавателей, с их замечаниями. В числе их особенно любопытны представленные Крафтом (от 13 марта 1808 года) о разных предметах и науках, о способе и назначении их преподавания и о познаниях великого князя в это время.
Объяснив, что великий князь уже прошел первый курс геометрии, логарифмы, тригонометрию, таблицы синусов, тангенсов и изложение машин простых, Крафт говорит, что теперь необходимо приступить к полному курсу геометрии «и требовать при этом от великого князя самого постоянного внимания и самой тщательной аккуратности, для того, чтоб этот курс был зараз курсом математики и логики». Кроме того, он говорит также о необходимости изучать алгебру, тригонометрию в полном ее объеме и прикладную математику, начав с механики и продолжая фортификацию, артиллерию и пр. Любопытно еще мнение Крафта, что «на те два часа в неделе, которые назначены для рисованья, надо смотреть как на забаву» и что «физическими опытами должно заниматься вне учебных часов для того, чтоб избежать потери времени». Что же касается до технологии, то он предлагал водить великого князя по разным мастерским. Были ли приведены в исполнение последние два совета – не знаем. Но знаем, однако же, из дневных журналов то, что физические опыты немало интересовали и забавляли Николая Павловича, потому что иногда в наказание за проступки его лишали опытов сего рода, нарочно для него приготовленных; знаем также, что во время первых уроков у Крафта он трусил опытов с пушками и мортирами.
60
Это неправильно, он никогда другого чина не имел; в 1808 же году надел в первый раз генеральский мундир, который только тогда и был установлен, ибо дотоле генералы носили одни только мундиры своих полков. –