Прочие воспитатели Николая Павловича получили также щедрые всемилостивейшие награды и никогда впоследствии не были им забываемы.
Нельзя не упомянуть здесь о весьма замечательном факте, относящемся к последнему периоду безбрачной жизни Николая Павловича и самим им впоследствии высказанном. Однажды, в 1835 году, посетив С.-Петербургскую Калинкинскую больницу, император Николай обратился к дежурному ординатору Реймеру, сопровождавшему его при обзоре палат больницы, и сказал ему: «Я пришлю сюда своего сына, и ты покажи ему самые ужасные примеры сифилитической болезни на мужчинах и женщинах. Когда я был молод и еще не женат, мой доктор Крейтон тоже водил меня по военному госпиталю, и больные, которых я увидел, произвели во мне такой ужас, что я до самой женитьбы своей не знал женщин».
Через несколько дней после посещения императора действительно в Калинкинскую больницу пожаловал великий князь наследник и цесаревич Александр Николаевич, и вид больных, которых ему показали, был столь страшен и возмутителен, что он, побледнев, нашелся вынужденным поспешно выйти, присесть в другой комнате и спросить стакан воды[72].
Со вступлением в брак жизнь великого князя Николая Павловича получила новое течение: ему предназначены были занятия и заботы, дотоле ему неизвестные; началось служение государству на различных поприщах, и чувства, которые его в этом одушевляли, высказаны были им самим в одной из позднейших бесед (в 1847 году) с статс-секретарем бароном Корфом. Говоря между прочим о патриотизме и чувстве народности и изъясняясь, сколько при всей их необходимости должно, однако же, избегать крайностей, государь прибавил, что с этой стороны он не может ничего приписать влиянию своих учителей, но очень многим был обязан людям, в обществе которых жил, некоторым из своих кавалеров, искренно любившим Россию, а между тем понимавшим, что можно быть самым добрым русским, не ненавидя, однако ж, без разбору всего иностранного.
Осуществление этой любви к своему Отечеству, в ее приложении к современным историческим событиям и в том смысле, как понимал ее наш великий Николай, – и было всегда главною задачею, главным двигателем всего его царствования. Возвеличить, прославить Россию в высшем блеске и сиянии славы и могущества, «быть добрым русским, не ненавидя, однако же, без разбору всего иностранного» – вот к чему стремился он во все тридцать лет своей венценосной жизни!
Воспоминания
Императрица Александра Федоровна
По приезде моем в Россию я была встречена на границе свитою, состоявшею из престарелой княгини Волконской и девицы Варвары Ушаковой, обер-мундшенка графа Захара Чернышёва, гофмейстера господина] Альбедиля, камергера князя Василия Долгорукова и камер-юнкера господина] Соллогуба. Я не говорю о моих впечатлениях, о грусти, испытанной мною, когда я покинула пределы моего первого Отечества, это входит в область моего частного дневника, а настоящее должно представить собою нечто вроде мемуаров. (Заметка: я выехала из Берлина 1(13) июня, а прибыла в Павловск 19 июня.)
Мой жених, великий князь Николай Павлович, встретил меня у пограничного шлагбаума, с обнаженной шпагой, во главе войска. Мое путешествие совершалось медленно по невозможным дорогам и при невыносимой жаре. В Чудлейге (На Чудовской станции) 17 июня я много плакала при мысли, что мне придется встретиться с вдовствующей государыней, рассказы о которой меня напугали. 18 июня, вечером, в Каскове[73], я очутилась в объятиях моей будущей свекрови, которая отнеслась ко мне так нежно и ласково, что сразу завоевала мое сердце. Император Александр и Михаил [Павлович] также выехали мне навстречу. Император приветствовал меня с тем изяществом и в тех сердечных и изысканных выражениях, которые ему одному были свойственны. Я нашла вдовствующую государыню гораздо моложе, стройнее и лучше сохранившеюся, нежели привыкла видеть женщин лет под 60. (Ей было в то время 58 лет.)
72
Это выдумки. Меня привез в больницу сам государь несколько времени до моего отъезда по России в 1837 г. На меня оно действительно произвело самое отвратительное впечатление, но я с батюшкою обошел все палаты, не думая спрашивать стакана воды. –
73
Видимо, имеется в виду деревня Каськово (Касково) и почтовая станция при ней. Сейчас – в Ленинградской области. –